• История одного расставания

  • Йа плакаль!…


  • Я смотрю, как ты кормишь уток хлебом. Как крошишь его замёрзшими, твёрдыми, непослушными лапками.
    Белый беретик, серое пальто, ножки-сапожки, ладошки-лапки.
    Маленькая и такая взрослая.
    С тобой я - сильный и несерьёзный. Слабый всего двумя вещами в этой жизни - тобой и кошмарами. Но ты бережёшь меня, и ты - гранитная стена второй моей слабости.
    Мне часто снится, как я дарю тебе моё сердце, и ты берёшь его своими ручками-лапками-птичками, и мне не верится, что ты умеешь говорить, ведь в тебе столько света, что больше наверняка ничего не поместится внутри тебя - куда уж там буквам и словам? И ты, в подтверждение моих слов, говоришь мало, целыми часами вовсе молчишь, только сияешь своими серыми глазами-лампами, глазами-свечками на алтаре моей любви.
    Но сегодня ты разговорчивая, ты чувствуешь. И я чувствую, что ты чувствуешь. И ты чувствуешь, что я... Это удивительно и обыкновенно - то, что мы друг в друге всё чувствуем, и мы привыкли, что это просто есть, что сейчас ты кормишь этих серых уток лапками своими птичками и ощущаешь меня своими пальчиками, что я - часть тебя, а ты - моя душа, что мы - два шарика цветного пластилина, слившиеся, сплавленные, сменившие цвет на общий, мир на общий, язык на общий. Общий на двоих.
    А в моём кармане мешает ладони, жжётся и щиплется свёрточек, и ты знаешь об этом, но я не достану его и ни слова не скажу о нём, пока не будет тот самый миг, после которого уже ничего нет, или всё сразу есть, но не так, как было раньше.
    Ты рассказываешь о работе своей, о счастливом билетике в трамвае, а я сегодня молчу, улыбаюсь, сжимаю в руках твои ладошки-ручки-лапки-птички, отогреваю их, веду, везу, несу тебя домой, вдыхаю, стоя позади тебя, запах твоих волос, когда ты снимаешь белый беретик и кладёшь его бережно около зеркала, разуваю твои озябшие ступни, растираю их, усадив тебя в кресло, чем-то пахучим и резким, чем-то пьяным и холодным, но кровь уже летит по твоим тонким венам-паутинкам, и тебе становится тепло.
    Теперь мы молчим вместе, улыбаемся и едим сыр, запиваем его горячим чаем - я сделал его сладким, таким сладким, что болят зубы, я сделал его горячим, таким горячим, что текут слёзы. И мы плачем, плачем и сияем пламенем и светом, мы - вывернутые наизнанку солнца.
    И я знаю сейчас, знаю сегодня, как нам сберечь это пламя, как не расплескать и не растерять с годами, как не запачкать и не разбить, и от осознания того, что есть оно, решение, что оно со мной сейчас здесь, в кармане, в свёрточке, я ещё радостнее, ещё счастливее, когда кажется, что лучше и быть не может, и я, не отрываясь, смотрю в твои глаза, вижу в них понимание, тону в твоём сиянии, люблю тебя без всяких мер и пределов, потому что нет их сейчас, здесь, сегодня.
    Ты вцепляешься в подлокотники кресла птичками-лапками-ладошками, когда я протягиваю тебе свёрточек - он небольшой, бумажный, перевязанный белой ленточкой, белым светом, потом берёшь его бережно, ласково, как сокровище, как философский камень, как эликсир бесконечной жизни, бесконечного счастья.
    Под обёртками, ленточками чёрная коробочка с кнопочкой, красной, будто капля яркого лака какой-то модницы, но в этой капле, в этом красном пятнышке много силы, много света, много пламени, и нет ничего для меня восхитительнее и божественнее мгновения, когда ты берёшь меня за руку своей лапкой-ладошкой-ручкой-птичкой, и, с расширенными от волнения и счастья глазами, нажимаешь тонким, светлым пальчиком на красную кнопку.


    http://mar1a.livejournal.com/416534.html














  • История одного расставания

  • Йа плакаль!…