• “Тринадцатая Дара” Часть 33

  • о жизни и смерти….


  • если бы погода не была такой хорошей эту пару дней, возможно не было бы так сложно со всеми прощаться... как-то не вериться, что в такой яркий день можно испытывать такую грусть...
    зы: температура всю ещё низкая

    Мне казалось, что я ослепла. Солнце настолько ярко светило мне в глаза, что мне даже стало больно. Я перевернулаь на другой бок и накрылась с головой одеялом. В голове всё шумело. Ни одна мысль не могла выиграть битвы с этим жутким шумом. Я себя чувствовала бутылкой с газировкой, которую взболтали и положили на солнце.

    - Боже мой! Неужели у тебя похмелье? Неужели всё было так здорово?– я не видела лица Вики, но я четко представила её ухмыляющееся лицо. От этого стало ещё тяжелее что-то соображать. Я промычала ей что-то невразумительное в ответ, что, в оригинале, должно было означать «Отвали, не твоё дело, мне плохо».

    - Сколько же ты ухитрилась вчера выпить, сис? Когда ты вернулась, я не думала, что ты пьяна! – по звуку шагов я определила, что она ушла. В наступившей тишине в моей голове начался новый раунд битвы. Моё сознание билось с непонятно чем, что было за то, чтобы свести меня с ума. Я готовы была сдаться, но война была не моя, потому что ни тело, ни мысли меня не слушались.

    Вика вернулась через пару минут. Я почувствовала, что она села на край моей кровати.

    - Я принесла воды, выпей.

    Перемирие наступило мгновенно. Скорее всего, это даже была реакция тела на заветное слово, нежели моё осознанное действие. Откинув одеяло, я жадно впилась в стакан. Чувствуя, как спасительная жидкость растекается по моему телу, я начала осознавать, кто я такая. Выпив залпом весь стакан, я протянула его обратно Вике и смогла сказать только одно – «Ещё». Она не казалась язвительной, как обычно и как я е ё себе представила, прячась под одеялом – скорее даже, она выглядела слегка обеспокоенной, нежели удивлённой. Даже немного испуганной. Она молча встала и вышла из комнаты со стаканом в руке. Я откинулась обратно на подушку и закрыла глаза, которые сильно раздрал солнечный свет. Я не помнила точно, как я оказалась дома. Постепенно моя память стала восстанавливать все события в нужном порядке. Я пошла в парк после концерта и была очень счастлива. Беспричинно. Затем появился мой Кай, и мне показалось, что он … неважно. Затем мне позвонила Катя. Она сказала мне о том, что Оля… скоро умрет. Это воспинание болью отозвалось у меня в груди, но я уже могла с этим справиться. Да, ночью я не могла справиться с этим, и Кай был рядом со мной. Я разозлилась на него, но он, вместо того, чтобы тоже разозлиться, каким-то образом успокоил меня. Я плакала. Очень долго. Когда я прекратила плакать, у меня почти не было сил двигаться. Он отвез меня домой. Нет…. Он хотел отвезти меня, но я попросила его вызвать мне такси. Да, точно – я вернулась домой одна на такси. Когда я восстановила правильную последовательность событий, шум почти прекратился. Вернулась Вика со стаканом и кувшином, также полным воды. Она протянула мне стакан и аккуратно села на краешек кровати. Её обеспокоенный вид не давал мне покоя. Я видела,что она хочет что-то спросить, но не решается. Поэтому спросила я:

    -  Что-то случилось?

    Она закивала отрицательно, опустив глаза. Она нервно теребила край кофты, переодически прерываясь на то, чтобы подлить мне воды. Я уже чувствовала себя почти в нормальном сознании, и моё тело становилось моим. Не стерпев более пяти минут, она, решившись и собравшись с духом, выпалила почти без пауз:

    - Не знаю, как спросить, поэтому прашиваю напрямую – что с тобой произошло вчера?

    - С чего ты решила, что что-то произошло? -  я непонимающе рассматривала её – она была как никогда серьёзна. Обычно такой я не видела её рядом с собой.

    - Ты… - она поглубже вздохнула. – Твои глаза опухшие и красные! Ты очень много плакала. Что случилось?

    Я немного оторопела от такой внимательности и проницательности со стороны Вики ко мне. Я опустила стакан и перевела взгляд на Вику. Я не знала, что я должна ей ответить, но я определенно понимала, что не хочу ей ничего рассказывать про Олю. Не знаю, почему именно – скорее всего потому, что если я сказала бы это ей, то получилось бы, что я это окончательно признала. Наверное, я всеми силами оттягивала этот момент, после которого не было бы уже шанса думать иначе.

    Я улыбнулась ей своей самой милой улыбкой:

    - Всё в порядке, сис, - ничего серьёзного.

    Мне показалось, что она передернулась.

    - Скажи мне правду, - Вика смяла в руках ткань своей юбки. – Пожалуйста, скажи мне правду.

    Я изобразила самое проникновенное выражение лица, на которое я была способна.

    - Если что-то действительно потревожит меня, то я обязательно скажу. Это не то, о чем ты должна беспокоиться, - наверное, мне стоило дать Оскар если не за актерские способности, то хотя бы за мои старания.

    Вика не выглядела удовлетворенной моим ответом, но решила больше меня не допрашивать. Она встала и направилась к двери. Уже в дверях она повернулась ко мне:

    - Обещай, что если с тобой что-то случиться, ты мне расскажешь об этом.

    - Конечно, - мне вдруг показалось, что она изо всех сил хочет меня защитить.

    Когда за ней закрылась дверь, я снова забралась под одеяло. Я почувствовала какой-то неприятный осадок, который остался после разговора с ней.

    Мне никогда не казалось, что у нас с ней сильно доверительные или близкие отношения. Я любила её, но мы никогда не были способны друг друга по-настоящему понимать. Порой мне казалось, что мы больше похоже на людей из разных миров, никак не связанных между собой ни интересами, ни судьбами. Каждая из нас скорее просто наблюдала за течением жизни другой, не способная как-то вмешаться и никак не стремящаяся к этому. Конечно мы проводили вместе время, но это чаще всего было ещё с кем-то из нашей семьи. Не уверена, что у нас нашлось бы много тем помимо повседневной жизни, о которых мы смогли бы говорить.

    Когда мы были младше, я помню, что какое-то время слышала, как Вика хвасталась перед своими друзьями, что у неё есть старшая сестра. Я иногда забирала её из школы, но тогда ей было не больше десяти лет. Мы с ней никогда не жили похожими жизнями, мы всегда делали всё по-разному. Она всегда знала, чего хочет, и четко шла к этому. На первый взгляд, правда, она совсем не походила на такого человека. Но на самом деле, она никогда не терзалась сомнениями, всегда зная, что и как сказать или сделать. И это не было её новой чертой – сколько я её помнила, она была такой. Иногда я поражалась тому, как человек в таком возрасте может быть настолько целеустремленным. Порой мне казалось, что она, с точки зрения социального развития, старше меня. Это я скорее была подростком, который не мог решить, чего он хочет от жизни.

    Суббота. Я ненавидела субботы. Правда, меньше, чем воскресенья. В будние дни можно было много проще создать впечатление занятости. По выходным надо было что-то придумывать, чем можно было заняться. Если даже я могла придумать план на субботу, то на воскресенье меня уже не хватало. Я стала усердно перебирать варианты того, чем я в действительности могу занять предстоящий день. К счастью, был уже почти полдень, и в этот раз времени, которое надо было чем-то заполнить, было меньше.

    Все-таки выбравись из кровати, я подошла к зеркалу. Неудивительно, что Вика забеспокоилась – я отчаянно походила на Дракулу цветом своих глаз. Помимо того, у меня были опухшие щёки, и раздраженная кожа. Выглядела я, откровенно говоря, плачевно.

    Когда я вышла через полчаса из комнаты с намерением позавтракать и потом отправиться в библиотеку читать что-нибудь под предлогом подготовки к предстоящему тесту, я невольно услышала, как Вика разговаривает с мамой.

    - Ну и что ты хочешь этим сказать?

    - Я говорю тебе: что-то с ней произошло!

    Ну спасибо сестренка, услужила – готова меня сразу заложить родителям!

    - То есть то, что она начала проводить время с друзьями и стала в общем более открытой с людьми, это плохо? Вика, ты переоцениваешь ситуацию…

    - Но с ней что-то случилось! Начиная с того, что она не стала бы просто так менять свои привычки, заканчивая тем, что кто-то заставил её плакать!

    Она действительно приняла это слишком близко к сердцу. Я даже и не подозревала, что она так может обо мне волноваться по какой-то неизвестной ей самой причине.

    - Прекрати, Вика! Меня это больше устраивает, чем тогда, когда она закрывается в себе, и я даже не знаю, как начать разговор с ней! Я понятия не имею, что твориться у неё в голове!

    Я почувствовала, как при этих словах у меня внутри всё сжалось, стало вдруг тоскливо и одиноко. Я прислонилась к стене.

    - Неужели ты опять не можешь быть нормальной мамой? Почему ты всё время всё усложняешь и лезешь в анализ? Просто поговори с ней!

    Я услышала, что голос мамы дрожит, она была почти на грани истерики.

    - Я не знаю, как с ней говорить! Я никогда не могу выяснить, чего она хочет! Мне иногда кажется, что у этого ребёнка нет вообще никаких желаний! Будто она старается свести своё существование к пустому месту!

    Мне показалось, что меня пронзили чем-то очень острым. На мои глаза навернулись бы слёзы, но оказалось, что весь свой запас я исчерпала в предыдущую ночь. Постаравшись подавить приступ отчаяния, я глубоко вздохнула. Только тогда я заметила Максима, который стоял в дверном проеме напротив. Видимо, он был на кухне, и значит, он всё слышал. Весь его вид показывал, что он растерян. В его глазах читалось, что он переживает за меня.

    Тем временем в гостинной продолжались дебаты.

    - Даже не смей так говорить о моей сестре! Ты не имеешь права так говорить о своей дочери!!

    Я услышала тяжелый вздох. Я больше не могла это слушать или мне не хотелось слышать, что она ответит на это. Дав знак Максу, чтобы он не говорил, что я что-то слышала, направилась в комнату. Вика стала что-то почти кричать ей, но я не стала слушать.

    Быстро покидав самые необходимые вещи в сумку, я вышла из комнаты. До меня доносились голоса из гостинной, и поэтому я посильнее хлопнула дверью. Наступила почти гробовая тишина.

    - Мам, я в библиотеку! – Я заглянула в гостиную. Мама сидела ко мне спиной и на мой голос лишь чуть повернулась. Вика стояла ко мне лицом, она была явно на взводе, и я видела, как сверкали её глаза. – У меня тест на следующей неделе, пойду подготовлюсь! Когда буду – не знаю!

    - А завтрак? – мне показалось, что её голос слишком низкий.

    - Уже «а» - поздно, «б» - я не голодна, «в» - если что – перекушу где-нибудь, - она кивнула мне в ответ.

    Вика осталась молча стоять. Я знала это её состояние – она была на грани между чем-то сродни ядерному взрыву и ноеву потопу. Мне хотелось исчезнуть поскорее из квартиры, чтобы не дай Бог не быть втянутой в их ссору. Хотя вряд ли – все такие ссоры проходили у меня за спиной, и я оставалась лишь на пустынном поле брани, на котором проигрывали обе стороны.

    не знаю, обрадует это вас или напугает, но у меня написано ещё всего полстраницы... я конечно постараюсь поработать эти дни, но не знаю, что из этого получится...



  • “Тринадцатая Дара” Часть 33

  • о жизни и смерти….