• Декілька нових доробків вашого покірного слуги

  • Що буває, якщо робиш забагато добра (продовження)


  • Муза: Жаклин де Брюи
    Фандом: неоконченный роман
    Вопрос №72. "Потеря".
    Автор заранее просит прощения за то, что выкладывает в сообщество незаконченную вещь. Но состояние дел таково, что в ином порядке она может не выйти на свет вообще...

    Двор замка в Шантийи кипел, и кареты всё прибывали и прибывали, а от модных цаплиных перьев, окрашенных в разные цвета, рябило в глазах. Тётушка Амели поддалась всеобщему безобразию, и с её шляпки элегантной вуалью свисал целый пук, в то время как Жаклин с присущей ей степенью капризности наотрез отказалась от нововведений и оставила свою прелестную головку вовсе без шляпки, компенсируя её отсутствие искусно вплетёнными в волосы цветами крупного шиповника. Несколько десятков шагов, которые отделяли двор от зелёного парка, где разминали лошадей, и были устроены открытые ложи, заставили тётушку охать, то и дело хвататься за сердце и то и дело повисать на руке племянницы, опираясь также поочерёдно то на своего камердинера, то на кормилицу Жаклин, тоже не отличавшуюся юностью и физической силой. Однако, когда они добрались до отведённого им места, дородная Амели вмиг отловила распорядителя, двух мальчишек и служанку, потребовав своего любимого игристого как явного средства от возрастных недомоганий.

     

    Посмеивавшаяся и порозовевшая Жак, успев перекинуться взглядом с молодым бароном Лазонвалем, была более занята лошадьми: она высматривала в череде рысящих и шагающих своего Годольфина, араба с чуткими и широкими ноздрями, сухой головой и походкой мягкой пружины - он провёл в Больших Конюшнях месяц, привыкая к окружению и грунту, в то время как лошади прочих владельцев не ожидали скачек более двух недель. Это стоило Жаклин трёх свиданий и бурной сцены ревности, но теперь нервный и осторожный жеребец обладал преимуществом. Её особенно не беспокоили пересуды и участившиеся в Шантийи случаи дуэлей среди зелёных юнцов, а также перспектива расставания с владельцем замка, незаконнорожденным принцем - среди придворных дам было достаточно прелестниц, способных заменить её особу, и Жаклин полагала, что любовью до гроба сия мимолётная связь никак считаться не может. Поэтому скромное общество собственной тётушки предпочла почётному месту в центральной ложе, и старалась не подогревать сплетни. Тем более, что зануда и ревнивец Конде ей уже до полусмерти надоел, являя собой типичный образец прожектёра и любителя пустить золотую пыль в глаза доверчивой дамы.

    Среди толпы шушукающихся, здоровающихся и болтающих гостей появился месье Гало, по прозвищу Голова-Как-Картошка, нахлобучивший на эту самую бугристую лысую голову напрочь неудобоваримый убор, достойный внимания разве что какого-нибудь провинциального егеря, с неловко торчащим из-под неё париком. Однако ловкач и сутяга Гало воспринимал шуточки в адрес собственной внешности, как необходимую приправу к чрезвычайно вкусному парадному блюду - ставкам на фаворитов - а потому невозмутимо раскланивался со всеми. Вот и сейчас, бормоча необходимые комплименты и титулы бла-ароднейшей Амели де Брюи, он пропустил мимо ушей басовитое кудахтанье насчёт "замшелости", и замер чудаковатой греческой статуей подле улыбающейся Жаклин, на мнение которой всегда опиралась старшая родственница, когда дело шло о лошадях.

    - Угодно ли будет вашей светлости любезнейше указать своё предпочтение и благоволение? -

    Иногда степень его любезности зашкаливала за отметку "сладоточивая", чем немало забавляла герцогиню. Что, собственно, она и собиралась отметить в своей последующей фразе, когда выкрикивающий имена участвующих лошадей конюшенный мальчик пробежал совсем недалеко от них, невольно прервав намерение Жак в самом начале.

    - Абу Али, Барбадос, Гарун, Годольфин! - заунывно и привычно твердил мальчишка. - Жюль да Кари, Змейка, Кюваль, Клио!.. -

    Мадам вздохнула, собравшись с мыслями, и совсем было приготовилась сообщить отнюдь не новое решение поставить приличную сумму на Годольфина, когда крики мальчишки отвлекли её повторно.

    - ...Сибилла, Утрата, Фарси, Халиф!.. -

    - La Perdida... - как-то обречённо пробормотала Жаклин, и месье Гало едва заметно подался вперёд, чтобы не потерять ни единого слова состоятельной коневладелицы.

    ***

    - Жакелинэ! Жакелинэ! -

    Это слышалось снизу. И, похоже, кормилица кричала так уже некоторое время, судя по покашливанию, которым сопровождались поиски несносной Жаклин. Пришлось покидать свою уютную нишу за рыцарской статуей, спешно распихивать самое ценное по тайникам и кармашкам, и бежать к выходу.

    Прогрохотали пятки, и на лестнице из тёмного дерева появилась растрёпанная девчоночья фигурка. Запыхавшаяся кормилица всплеснула руками: маленькая Жак была босой, без чулок, юбка подоткнута наподобие штанов у мальчишки и разорвана в двух местах, всё платье в пыли и паутине, и тщательно заплетаемые волосы торчат непокорными пучками в разные стороны. Всплескивание руками продолжилось, и дополнилось оханьем, и аханьем.

    - Жакелинэ, ну где же ты бегаешь, мсье Давюр опять недоволен, что ты не занимаешься арфой, а приехал padre, как я тебя такую ему покажу? Идём-идём, деточка, нехорошо заставлять padre ждать, я тебя умою и причешу... -

    На мсье Давюра Жаклин хотела было чихнуть, благо количество собранной на платьице пыли вполне позволяло безнаказанно произвести такую выходку, но упоминание об отце заставило её помрачнеть и послушно проследовать за кормилицей.

     

     

    ...будет продолжено позднее.





  • Декілька нових доробків вашого покірного слуги

  • Що буває, якщо робиш забагато добра (продовження)