• МЯСО

  • дети говорят.


  • Не хочу в детство, в юность тоже не хочу. Никуда не хочу, только вперед. Меня мой возраст, как не странно, вполне устраивает.
    Но я бы очень хотел, чтобы сейчас, когда я такой, растакой и вотэтакий, мои маман и папашко были бы молодыми...
    Я сидел на столе. Таком, совершенно советском, столе, какие были во многих квартирах: белые ножки, серая пластиковая столешница с какими-то разводами...Дешевенький стол..Он еще раскладывался... При Брежневе не очень-то можно было купить что-то альтернативное.
    Так вот, я сидел на столе, свесив тощенькие ножки, с несколько великоватыми для роста и возраста , крупными ступнями, а папа, большой и красивый сидел на табуретке (такой же белой, с сероватым пластиком поверху) и рассказывал мне про ездящие по улице Будапештской разные транспорты.
    Троллейбусы ЗИЛ, ЗИЗ и львовские авобусы, и вот... гляди.. Икарус "Интурист" профенделировал, а этот красивый округлый, синий троллейбус, тот самый про которого поет Окуджава на пластинке.
    И мне было ТАК интересно... А еще интересней было сидеть на открытом окне, потому что, хоть первый этаж панельной брежневки, но все равно ДОВЕРИЕ. Что я не свалюсь, соображаю...
    А еще в детстве, когда я в детском садике заболел, папа приехал за мной на скорой. У меня была большая температура, но все равно, вокруг было много сочувствующей публики и я выступал. Я рассказал всем про мишку, который у меня дома, про красную лошадь, про то, что из моего окна видно ромашковое поле, я спел песню и прочитал стишок про лисичку."Я лисичка-сестричка. Кто в теремочке живет? Кто в невысоком живет?"
    Мне в больнице понравилось. Там все обращали на меня внимание, а я это любил наверное с рождения. Особенно любил удивление, которое я вызывал у врачей. Вроде должен хныкать, а пою. Выпендривался, словом, всегда.
    Еще я помню, как мы ехали с дедом на Валдай на мотоцикле с коляской. Меня засунули с кошками вместе внутрь коляски, и посадили маму в кресло. Мне было тесно, противно и душно, но я думал, что ныть бесполезно. И это была правда. Потому что потом наступал рай.
    А еще мне папа рассказывал, что когда в нашей деревне Т. снимали фильм "Фронт без флангов" он наврал актерам, что я родился летом, и они все подписали мне книжку "Замазка". Морозов, Галина Польских, Штирлиц...
    А еще я называл его "папамама".
    И сейчас я с ним душа в душу. Совершеннейшая дружба через два поколения. А он старше меня на 37 лет. И возраст - фигня. Он настоящий мужик... ЧЕЛОВЕК.
    И троллейбусы я помню... Они были синие и округлые. За номером 39














  • МЯСО

  • дети говорят.