• Латынина в суде

  • Иван Сирко — великий воин-характерник


  • Как практующий петербуржец,  я попытался просуммировать несколько ярких наблюдений от десятимесячного проживания в Москве.
    Все согласны, что разница есть, но меру этой разницы каждый оценивает в зависимости от степени собственной наблюдательности.

    Итак, поехали. 

    1. Архитектура.
    Да, бесвкусная смесь архитектуры Москвы - древнего, царского, сталинского, брежневского и новорусского, большого и малого, грязного и аккуратного - и это повсюду в центре, как какой-то ужас и наваждение. Мерзкие блочные высотки прямо за стройным классицизмом; новые бизнес-центры, надстроенные прямо над крышей купеческих домов; совершенное навязчивая мания лепить рядом со скромной старой церквушкой 20-30-этажного серое здание-мамонт худшего советского пошиба. 

    Контраст настолько очевиден, что хочется внести пару слов в опрадание Москвы. Напишем очень просто. Каким мы знаем Петербург? Разумеется, классическим. Есть немного барокко, но то и правда, что чуть-чуть. Модерн такой аккуратный, что украшает центр города как кремовые башенки украшают вкусный торт. Такой был город, такой он и остался, как будто замер в той, самой лучшей (богатой и обильной для него) эпохе. А Москва? Тут каждый стиль, каждый архитектор попытался застолбить место. Разумеется, готики и романского стиля не сыщете, но всё остальное найдётся. Проще говоря, Москве всегда жилось неплохо и она не стеснялась примерять всё новые и новыё одёжки. Но вкус у модницы оказался слишком порывистым и переменчивым.

    2. Люди.
    О! Сейчас спою.
    Сразу надо оговориться о том, кто такие москвичи. Тех, у кого еще родители родились в Москве, осталось в лучшем случае 30%. Судите сами - в 1970-х годах население Москвы было 7 млн. человек (подумайте, сколько там было приезжих), а сегодня - ок. 15 млн. со всеми подмосковными, приезжими, заезжими, нелегалами и прочей конюшней. Так вот, этот особый процент настоящих москвичей - последнее, чем может по-настоящему годится столица. Они тактичны, хорошо образованы, сравнительно высоко обеспечены. 

    Тем не менее, для среднего петербуржца понятие "москвич" непременно ассоциируется с поведением той средней массы, которую он наблюдает на улице, в магазине, транспорте и на работе. А впечатление она оставляет такое.

    Москвичи угрюмы и невежливы. Они пугаются, когда в метро их спрашивают, "выходят ли они на следующей" - ведь масса людей просто входит и также молча выходит из вагона. Понятно, почему москвичи обижаются на питерцев, когда ездят в петербургском метро: те мешают им выйти из вагона, когда москвич молча начинает давить в спину (разумеется, проглотив язык). Толпа одетых в темное мрачных личностей населяет все транспортные узлы города и их глаза святятся таким безразличием, пустотой и постоянным вызовом, что лучще смотреть поверх голов.

    Москвичи безэмоциональны. Чувства и эмоции настолько заменились "пантами", что даже приезжих они твёрдо узнают по вежливости речи и взгляда. Тактичность считаются безусловной слабостью и презирается.
    Средний москвич абсолютно холоден к столичным достопримечательностям. Конечно, не потому, что их почти нет (кроме Кремля), а потому, что он занят выживанием - т.е. зарабатываением очередной порции денег, которая позволит нарастить свои "панты".

    Степень агрессии новоявленных москвичей (проживших лет этак 10 в городе) может просто поражать. Израсходовав кучу энергии на заработки, они не понимают, отчего же приезжие продолжают считать их людьми и просто с ними общаться, а не усиленно прославять и уважать их великий образ.

    Отношение к питерским - отдельная тема. Это отношение богатого к умному. Ощущая внутреннюю неполноценность в самых основных человеческих качествах (отличающих его от обезьяны), москвич всегда сведёт соревнование к борьбе обезьян (в которой равных ему нет).

    Москвичи жадны. Работа ценится только по величине заработка и это довлеет над всеми планами человека. Иное поведение считается ненормальным, непонятным и за глаза осуждается.

    Продолжение следует...







  • Латынина в суде

  • Иван Сирко — великий воин-характерник