• Дискуссия, дискуссия..

  • С этой задачей я справился на отлично


  • Ипотека.

    Умер хороший мой знакомый – врач реаниматолог.
    И умер, казалось бы, очень удачно: прямо на рабочем месте, в реанимации.
    Выслушивал сердце больного, потом, не вынимая из ушей фонендоскоп, повернулся к сестре, как будто что - то хотел сказать, но не сказал, а захрипел и рухнул на пол.
    Тут же заинтубировали его, подключили к ИВЛ.
    Сразу – закрытый массаж сердца, лекарства в вену, в сердце, дефибрилляция.
    И всё это по кругу, ещё и ещё раз, и многое другое многократно в течении двух с лишним часов: никто не мог сказать – «Умер».
    Периодически на экране монитора регистрировались сердечные сокращения, но тут же – исчезали.
    Пришёл главный врач, помялся, походил и сказал тихо:
    - Что уж тут… Не до трупных же пятен реанимировать. Отметьте время смерти.
    Потом начались всяческие бюрократические непонятки.
    Кем считать умершего?
    Пациентом? Но он не проведён через приёмный покой и нет истории болезни.
    Есть ли такое понятие, как смерть на рабочем месте по ненасильственным причинам?
    Надо ли кого - то наказывать?
    Как же без этого, без «наказать»? Всегда легче на душе, если можно показать на кого - то пальцем и сказать:
    - Ату его! Это он во всём виноват!
    А если историю болезни не заводить, то на кого списать все использованные при реанимации сильнодействующие препараты?
    Как и в качестве кого направить в морг?
    Понятно, что в качестве трупа, но как объяснить, откуда он у нас взялся?
    Да и не станет его Рувимыч вскрывать! Хорошими друзьями были они с покойным.
    Стали думать и рядить, шелестя бумагами, а главный мне и говорит:
    - Сейчас Альберт (зав. реанимации) поедет к нему домой, жене сообщить. Ты езжай с ним. Всё - таки он у вас в операционной и с вашими больными в реанимации больше других работал.
    *****
    Приезжаем. Две комнаты в общаге. Не смежные, а через коридор. Трое детей.
    Жена сидит в послеродовом отпуске с младшим.
    В комнатах – беспорядок, ящики какие – то, узлы.
    - Козлы вы с главным! – говорю я Альберту тихо – Столько лет человек горбатил на больницу, а жил в общаге! И жена его тоже ведь у тебя работает анестезисткой!
    - Тут дело ещё хуже, – отвечает Альберт.- Они квартиру по ипотеке купили. Видишь, к переезду готовились… Кто теперь эту ипотеку выплачивать будет?
    Вошли, присели.
    Так и так, говорим его испуганной жене, стало Виктору плохо прямо в реанимации. Возможно инфаркт. Сейчас он тяжёлый. На ИВЛ. Если хотите, говорим, можем вас отвезти к нему. Всякое может быть, даже самое плохое - очень уж инфаркт обширный.
    Тут запищал младенец на руках у вдовы.
    Она стала энергично, как градусник, трясти его у груди, одновременно говоря нам:
    - Куда же я с ним поеду! А этих (кивнула на притихших отпрысков трёх и пяти лет) куда дену? Какой инфаркт? Никогда не жаловался! Током его, наверное, ударило! Да, Альберт Михайлович? Я то знаю, как там у нас с предохранителями и задними панелями у ИВЛ…!

    Говорил же я: когда найдёшь виноватого – всегда легче!
    Альберт говорит:
    - Маша, ты бы дала адреса родных. Может быть, надо заверенные телеграммы дать, что бы кто - то приехал. Так мы дадим!
    Тут Маша стала рыдать. Заревели и юные отпрыски в своём углу, и только младенец на Машиных руках сохранял спокойствие сытого Будды.
    Хорошо, что Альберт догадался взять с собой старшую сестру реанимации.
    Та что - то зашептала, заходила вокруг Маши. Стали собираться, одевать детей…
    Мы вышли на улицу.
    Альберт закурил и стал материться через сигарету, зло щурясь и сплёвывая:
    - Сюда бы этих писак! «Врачи взяточники!», « Медицинская коррупция!», «Халатность в белых халатах!». Много Витька взяток набрал!? Жил, как бомж! Куда теперь Машка с тремя детишками?
    А эта кукла сраная в белом парике, министр наш, счетовод х@ев, всё пугает и пугает! Да в рот она ебись со своей воровской реформой! Уйду и детям накажу: «В медицину – не ногой!»
    Вышла вдова Маша, ведя за руки «взрослых» детей. Старшая несла на руках младенца.
    …………….
    Потом были похороны. Грязь, дождь. Из родственников была только старенькая мать Маши. У Виктора живых родных уже не осталось.
    На поминках мы с Альбертом напились.
    Совершенно не ясно, по - прежнему, как выплатить ипотеку?
    И кто будет давать наркоз нейрохирургическим больным?

















































  • Дискуссия, дискуссия..

  • С этой задачей я справился на отлично