• Истину нельзя высказать, её можно только испытать.

  • А есть ли у тебя настоящие друзья


  • Как все-таки чтояно передал Пелевин атмосферу "Мастера и Маргариты"

    - Я даже как-то и не знаю… - поерзал на стуле Виктор Олегович™, конфузливо поглядывая на гостя поверх солнцезащитных очков.

    - Что такое? – приподнял бровь Михаил Афанасьевич™ Булгаков, аккуратно стряхнув в стоящую на столе пепельницу столбик пепла с кончика папиросы.

    - Да как бы это сказать… Ну, вобщем, есть мнение, что с вами лучше не связываться и все такое, - сказал Виктор Олегович™. – А то…

    - А то что?

    Воцарилась продолжительная молчаливая пауза, во время которой Виктор Олегович™ ерзал на стуле, а Михаил Афанасьевич™ не моргая смотрел на него сквозь загадочно плывущие над столом кольца папиросного дыма. Наконец, классик тихо засмеялся:

    - Помилуйте, Виктор Олегович™! Уж не ждете ли вы от меня немедленного опровержения такой лестной для меня доктрины? Впрочем… Вы ведь не собираетесь меня экранизировать?.. Римейки делать?..

    - Кто? Я? Нет, я – нет!

    - Вот и славно. Вам не о чем беспокоиться.

    - Спасибо, - вздохнул Виктор Олегович™. - А то, знаете, вся эта мистика, многозначительные аллюзии… Побережешься с вами один на один оставаться, хе-хе…

    - Ну, это-то как раз поправимо, - сказал Михаил Афанасьевич™ и щелкнул пальцами. И, точно, количество народу на сцене удвоилось.

    Справа от Михаила Афанасьевича™ материализовался огромный черный кот с пластиковым стаканчиком в лапе. Воровато оглядевшись по сторонам, кот молниеносно опрокинул себе в пасть содержимое стаканчика и им же закусил, вытирая лапы о пузо и одновременно воспроизводя перед Виктором Олеговичем™ каскад почтительных реверансов на грани брейкданса.

    Слева от классика нарисовался худой долговязый господин с глумливыми и испитыми чертами лица под козырьком бейсболки-сеточки, чем-то похожий на актера Абдулова. На господине был изрядно поношенный спортивный костюм «Adidas», из тех, что по лицензии начали выпускать вместе с «Пепси-колой» в год московской олимпиады. Под расстегнутой олимпийкой обнаруживалась застиранная черная футболка с перебитой приблизительно в тоже время посредством утюга, а ныне полустертой надписью готическим шрифтом «Azzkaya Sotona closing tour. Moscow 1929».

    - Драс-се… - изогнулся дугой долговязый.

    Михаил Афанасьевич™ закинул ногу на ногу, обхватил руками колено и улыбнулся Виктору Олеговичу™ краем губ.

    Виктор Олегович™ сглотнул. Эта аллюзия не отличалась многозначительностью.

    Коровьев внимательно присматривался к Виктору Олеговичу™ со всевозрастающей обеспокоенностью во взгяде и, наконец, подбежал к писателю, тыча ему под нос невесть откуда взявшийся пузырек с нашатырным спиртом:

    - Виктор Олегович™, душа моя, что ж это вы со мною делаете?! К чему эта мелодрама? Господи, какой бледненький-то сделался… Бегемот, подержи пузырек, - Коровьев передал пузырек подскочившему коту, - Михаил Афанасьевич™, откройте окно.

    Михаил Афанасьевич™, однако, не сдвинулся с места, продолжая с интересом наблюдать за развитием событий.

    Бегемот деловито отхлебнул из пузырька, шумно прополоскал горло и, выплюнув жидкость в оркестровую яму, поставил пузырек на стол. Затем, шурша по полу соткавшимся из папиросного дыма белым халатом, подошел к Виктору Олеговичу™ и сквозь стекло солнцезащитных очков посветил возникшим в его лапе тонким фонариком писателю в глаз:

    - Известное дело - сочинитель. Сидит целыми днями за машинкой, закованный в контракт, и строчит. Вам, дорогой мой, надо больше заниматься физическим спортом на свежем воздухе. Сделайте себе привычку, например, кататься в парке на велосипеде.

    - И два раза в год – отдыхать на курорте, - задребезжал Коровьев, обмахивая Виктора Олеговича™ бейсболкой, - в Ессентуках или же в Ялте. Хотите в Ялту?

    - Не-е-ет! – закричал Виктор Олегович™ и, вместе со стулом, отодвинулся от назойливой парочки вглубь сцены.

    - Господа, оставьте Виктора Олеговича™ в покое, - вступился Михаил Афанасьевич™, - нынче и так мало хороших писателей.

    - Вот то-то же и оно, любезный Михаил Афанасьевич™, то-то же и оно, - бросился к классику Коровьев, наступив на хвост заоравшему Бегемоту и прижимая руки к груди, - каждый на вес золота, а не берегутся! Что ты будешь делать?!

    - Вы очень, очень хорошо пишете, друг мой! – вновь обернулся он к Виктору Олеговичу™. – Когда в этом, в «Шлеме», Минотавр такой: «МУУУУУУУ!», у меня, верите ли, сердце в пятки ушло! Вот ей богу же!

    - Перекрестись еще… - вставил Бегемот, осматривая потерпевший хвост.

    - Я от чистого сердца, а ты… а вы… - медленно приближался к Бегемоту Коровьев, закатывая рукава олимпийки.

    - Но-но, попрошу без рукоприкладства, - отступил Бегемот за стул Виктора Олеговича™.

    Почувствовав себя в безопасности, кот выглянул из-за спинки стула и показал Коровьеву розовый язык:

    – Хам и ханыга!

    - Подлец!

    Друзья сцепились и покатились по сцене в направлении оркестровой ямы. Писатели бросились к дерущимся и принялись их разнимать, что, не без труда, им, наконец, удалось сделать.

    Через четверть часа Коровьев и Бегемот вполне помирились и, усевшись за стол между писателями, стали жаловаться им на жизнь.

    - Видите ли, Виктор Олегович™, мы сейчас совсем не у дел. Мессир негодует. В душу почти никто не верит и рынок, таким образом, существенно сузился, - вылизывал пострадавшую в бою лапу Бегемот.

    - Тут уж ничего не попишешь, мон ами, - почесал кота за ухом Коровьев. – Темпора мутантур. Вечен только квартирный вопрос.

    - Ну что, будем кликать или глазки строить? – строго спросил в камеру Бегемот.

    Немного помолчали.

    - Господа, нам пора, - сказал Михаил Афанасьевич™, - поглядев на извлеченные из жилетного кармана часы на цепочке. Завтра Виктора Олеговича™ ждет приятный, но напряженный день.

    - К гадалке не ходи, - кивнул Виктор Олегович™.

    Коровьев и Бегемот придвинули свои стулья к столу и подошли к ближайшей камере.

    - Раз, два, три, четыре… - шепотом отсчитал Коровьев и друзья, неестественно широко улыбаясь, сплясали перед камерой чечетку.

    Бегемот, тяжело дыша, сел на сцену. Коровьев оперся о кота и принялся обмахиваться бейсболкой, поглядывая в камеру. Красная лампочка не гасла. Коровьев пожал плечами и подошел поближе.

    - Антракт, негодяи! – и повесил бейсболку на объектив.

    источник http://pelevin.nov.ru/victorolegovich/1132558322/ 


  • Истину нельзя высказать, её можно только испытать.

  • А есть ли у тебя настоящие друзья