• Громкая броха

  • дети говорят.


  • Иногда мы плачем вместе. Например, когда из телефонной трубки в нас врывается папина любовь. Врывается внезапно, при помощи самого обычного заклинания: «Я всегда так рад тебя слышать!» Мы не выясняем, кому из нас предназначаются эти слова. Мы просто глотаем комок, зажмуриваем глаза и выпускаем из них два солёных ручейка.
    Я знаю, она очень долго не могла простить ему, что он больше времени уделяет ей, а стоило посвятить его мне. Пришлось открыть ей тайну, что это я его выбрала! Причём, требования к будущему родителю у меня были очень высокие. Ведь я хотела, чтобы он был, без преувеличения, самым лучшим. По-моему, так и есть.
    Он превратил свои руки в орудие художника, чтобы слепить меня, практически точную свою копию, дабы все знали, что он Мастер, а я – его продолжение. Он рисовал меня: на холсте, на стенах, на фотобумаге. Для того, чтобы я помнила, что особенная. И я помнила! А она забыла… Наверное, именно для того, чтобы вспомнить, она очень хочет, чтобы он написал её портрет. Но не решается попросить. А папа всё же рисует её. Каждый день. Опускает веки и рисует. Я видела эти портреты. В его глазах. Она там просто неотразима.
    Я не представляю человека, который знал бы про наш мир больше, чем он. Она, конечно, говорит, что большую часть он выдумал. Но она не подозревает, что попадает в собственную ловушку. Папа выдумал мир, в котором живу я. Мир, из которого вышла она. Мир, который в ней, как бы она это не отрицала. А она всеми силами пытается убедить меня в том, что я слишком наивна и безответственна, чтобы понять всю сложность её бытия.
    - А папа со своими сказками вообще не знает, что такое настоящая жизнь! – Негодует она.
    - Ты ещё ножкой притопни. Вдруг золотые монетки высечешь? – Пытаюсь я претворить сказку в быль. Обычно, выходит плохо, ибо она поджимает губы, мгновенно организует боевой прищур и выпускает свои мысли. О! Это такие монстры, против которых даже папа пасует. Они готовы проглотить всё. Иногда и самих себя. И в эти моменты, когда она не знает, что делать, папа применяет запрещённый приём:
    - Ты же знаешь, что мы с мамой за тебя переживаем. – Удар ниже пояса. – Нам важно знать, что у тебя всё хорошо, что ты счастлива. – Обводящий манёвр. – Мы по тебе очень скучаем. – Контрольный. Навылет.
    И вот тут, что бы она ни говорила – а это, чаще всего, какая-нибудь несуразица, - наступает мой час. Папа показывает мне все свои последние приобретения, ворчит на маму, мол, она опять всё-делает-не-так, строит планы на будущее. Одним словом, оживает! И при этом смотрит такими любящими глазами, что она запирает всех монстров и с радостью позирует для своих лучших портретов.
    - Да, папа, у меня всё хорошо. Конечно… Да… Я по тебе тоже соскучилась. Скоро приеду. Готовь мольберт.










  • Громкая броха

  • дети говорят.