• Ода детства, ода к радости.

  • Часть VI. Глава VII. Окончание


  •  Отряд шагал по настойчиво поднимающимся ступенькам и в связи с этим потные отдышки периодически прерывались мелкой руганью. Позади осталось причудливое строение - деревяный каркас покрытый зеленым брезентом. По местным архитектурным меркам это считается синагогой. В глубине гордо стоит арон а-кодеш, а перед ним - разноформенные лавочки, собранные по близлежащим гмахам служить святой цели, ну и кроме этого призванные охранять святое место от будничного людского сквозняка вместо отсутствующей двери. И уже прямо возле самой крайней балки стоит старый шкаф со святыми книгами.
    Но что поможет всему этому старью как только начальство в следующий, 37-й раз, прикажет снести незаконное строение.
    "Холодает", - заметил один из строя и все молча согласились. А Козловский, продолжив мысл про себя, решил, что эта местность вообще не пригодна для жизни нормального человека. "До ближайшего моря - несколько часов езды, инфраструктуры никакой не видно, ребята из участка говорили, что и ночной жизни не существует вообще. Ни работать, ни развлекаться не умеют. Вот поэтому и живут тут дикие и темные, только пейсы отращивают да детей рожают. Их еще госсударство обеспечивать должно! А за счет чьих налогов? То есть, меня их бить присылают, а потом их порванные носы за мои же деньги зашивают! Театр абсурда!"
    Хотя последней фразы баец Козловский, боюсь, не додумал. Такое словосочетание было ему неизвестно, поскольку все "советские" годы учебы он провел замкнувшись на последней парте. Виною этому был его длинный нос, выразительные глаза и проклатая фамилия Розенфельд. А пару последних лет израильской школы он слыл гением географии и полиглотом из-за брелка с название затерянного российскиго города. Тут уже крутые парни не принимали его в компанию из-за "страшного" акцента и взятой им маминой русской фамилии.
    Не было нужды сдавать экзамен на багрут. Он сразу решил пойти в армию и сделать все чтобы добится уважения. Теперь ему ничего не помешает: ни акцент, ни фамилия, поскольку и он сам и окружающие уже давно считают его настоящим израильтянином.
    Приятные размышления помогли скоротать длинный подъем и вот они уже почти на вершине своих грез. Отделяет их всего лишь железная калитка с кодом. Шагавший впереди взвода кацин вдруг вспомнил, что занятый своими мыслями о повышении он не спросил код. Из задумчивости его вывел стук этой самой калитки. Женщина бальзаковского возраста, несшаяся вверх перед их носами ловким движением открыла калитку, впорхнула и тут же сердито грюкнула, недвусмысленно покосившись на ясамников. Кацин начал было чесать затылок и оглядываться по сторонам, хоть был и не русским, и вдруг увидел двух аборигенов 10-13 лет.
    Начальник, не унижаясь в звании, отдал одному из них приказ открыть калитку. Но реакции не последовало. И тут кацин понял, что это - гражданское неповиновение. Эта светлая мысль вызвала в нем новую волну звериной злости и он, не жалея чисто вымытых рук, звонко треснул мальчишку по голове.
    Прием сработал: у первого подростка хамства поубавилось и он скрючился от звона в ушах, а второй послушно набрал код и открыл калитку. И снова кацин убедился в правильности своей позиции: "Кто сильный - тот и прав". Благодаря этому он дослужился до такого звания.
    Мелкая детвора разлеталась с их пути как испуганные шипящие котята и выглядавала из-за углов "колючими" глазами. Они поднялись на центральную и единственную улицу этой гивы. Бросили взгляд на однообразные дома и зеленые мусорники. Некоторые профессиональным взглядом начали прикидывать как в будущем тут можно будет проводить пинуй, учитывая топографию и количество населения. Но реалист Козловский смотрел на все трезвым взглядом, критическим. Оценил состояние большинства видимых домов - нищета. Обратил внимание на разбросанный по асфальту мусор. "Ну и чем они отличаются от арабов, такая же грязь и вонь!" - скептически покосил губы наблюдатель и вдруг заметил вал мусора, выложеный прямо посреди дороги. Это были старые унитазы, трубы, камни стянутые озлобленными детьми в возрасте до бар-, батмицвы. Подростки постарше уже более здраво размышляли о жизни. Жалко было терять недавно выравненые дорогим брекетом зубы, да и гробить жизнь из-за детской шалости обидно. Ведь тут, как и на небе, каждому свой счет открыт, а каждое такое дело автоматически уменьшает шанс получения кредита на жизнь.
    Подъехавшая полицейская машина со злым визгом затормозила перед мусорным валом. Из нее с видимой неохотой вышло несколько упитанный полицейских. Душевно выругавшись они взялись разбрасывать завал. Это было им тем более неприятно, чем больше насмешек появлялось на лицах элитных, да еще дети спрятавшись визжали что-то "в спину".
    Полицейские быстро прочистили плутораметровый проезд, запрыгнули в машину и поехали к воротам станции. Оказавшись вблизи ясамников, шагающих туда же, водитель нажал на газ и обдал насмешников облаком угарного газа. Ясамники закашлялись и подумали с обидой: "Как невыгодно в наше время быть защитником закона!"














  • Ода детства, ода к радости.

  • Часть VI. Глава VII. Окончание