• МЯСО

  • Мой брат милиционер


  • "Нам с погодой повезло, дождь идет четвертый день..."

    Когда-то давно нашла в ворохе газет одну такую, которую почему-то захотела посмотреть. Была там рубрика... маленькая, неприметная, в разделе объявлений, с лаконичным названием - "260". На тот момент в ней было всего две записи, два стихотворения, которые настолько глубоко проникли мне в душу, что я неоднократно к ним возвращалась. По сей день те стихи живут в мой памяти -

    К тебе Беда приходит неспеша,
    Не спросит разрешения войти.
    Откроешь дверь: "Приветик, это я!"
    Ты улыбнешься: "Что ж стоишь, входи..."
    Поставишь чайник и накроешь стол,
    Вы сядете, как старые друзья,
    Ведя неторопливый разговор...
    Ты с горечью подумаешь: "Судьба..."
    Но скажет вдруг с улыбкой Беда:
    "Сегодня я гощу не у тебя... К другим иду."
    Посмотришь ей в глаза
    И, дверь прикрыв, оставишь у себя.

    А потом появились другие, не менее проникновенные и близкие мне. Я ждала нового выпуска этой газеты каждый вторник и большим нетерпением, даже с чувством какого-то внутреннего счастья, тепла, умиротворения. Читала... Нет, не читала - зачитывалась, дышала каждым словом, как воздухом, и записывала на обожженных листочках памяти.

    "Спрячь меня, моя Ночь, взяв метал острый в руки,
    Незаметно уйти, не сыграв до конца...
    Без сомненья забыть эти чистые звуки
    И стереть эту подлость с чужого лица...
    Может, грех, может, нет - все узнаю в сравненье
    Я безумна?! Ну да... Говорите теперь...
    И, как рыба в воде, умираю в движенье...
    Я ушла! Потрудитесь закрыть за мной дверь!"

    Так я превратилась в Midnight.
    Это было мое первое стихотворение, опубликованное в своде особых жизненных правил под кодовым названием 260. Внизу я указала свой почтовый адрес для входящей корреспонденции, потому что писать в 260 более не планировала - слишком утомительным поначалу казалось занятие собирать купоны, как паззлы,холодными осенними вечерами вписывать буквы в мелкие клеточки купонов, размещаемых редактором газеты. А ведь нужно было еще и делать уроки, успевать уделять должное время общению с друзьями и своему очень уж любимому мальчику.
    Поэтому я стала ждать ответа от своего гипотетического единомышленника по почте.

    Однажды, вернувшись после занятий, я проверила почту и нашла несколько писем, среди которых было одно с крестами на конверте, с почтовым индексом "666". Имя моего респондента было Каин.

    О, не мешайте мне погружаться в воспоминания! Настолько они теплые, по-детски наивные и многообещающие... Тогда весь мир был для меня, как на ладони, я была твердо уверена в том, что понимаю и четко вижу все - себя, других, мироустройство, ошибки, способы их устранения. Голова была светла, помыслы чисты, вера в Будущее - безгранична. Настоящего - этого короткого мига, за который нужно держаться, - не было для меня и тогда. Я любила свое прошлое, в котором жили немного размытые и приукрашенные фантазией ребенка воспоминания, и Будущее - непременно Великое, счастливое, окрашенное в мой любимый Черный, но, тем не менее, красочное и радужное.

    В письме было о его любимой музыке, стихах, философии - о чем угодно, но ни слова о нем самом. Но мне в этот же миг, еще с самых первых строк, стало ясно, что он такой же. Черный, но светлый одновременно.
    Думаете, я ответила?

    Нет.

    Да, я боялась разочарования, боялась того, что тот образ, построенный мной так быстро, разлетится, словно карточный домик, которые я так любила возводить. А мне так не хотелось терять веру в то, на свете живет человек, который, подобно мне, в полночь устраивается поудобнее на подоконнике и наблюдает за звездами под звуки Нау или ДДТ... слушает звуки и дышит ветром...

    Он играл на крыше. У него были длинные волосы цвета ночи и глаза цвета неба перед грозой. Подобно волку-одиночке он любил везде и всегда находится наедине лишь со своим богатым внутренним миром.
    Таким был его портрет, нарисованный моим больным воображением, и я не пережила бы, если этот рисунок растаял.

    Почту я проверять перестала, в Лицее у меня была отдельная жизнь, заполненная получением новых знаний, творчеством, общением, так что о письме я вскоре забыла, но тот образ надежно закрепился в моем подсознании.

    "А потом придет она, собирайся, скажет, пошли", - рассказывал Цой сквозь звуки динамика. Я смотрела в окно на то, как идет дождь. Тот самый осенний дождь, от которого только бывает так светло и до боли грустно одновременно. Саша был рядом, поэтому я, как могла, старалась сдержать слезы, чтобы не трогать тонкие струны его души. Весь вечер мы просто смотрели в окно.

    Через месяц я нашла у себя на столе новое письмо. Видимо, мама, проверяя почту, нашла его и оставила в моей комнате. Тот до боли знакомый конверт с теми же крестами и прежним индексом. У него даже был какой-то особый запах, всколыхнувший все мои воспоминания...
    Каин...
    Он будто подошел ко мне сзади, взял за плечи и встряхнул:
    - Если ты Midnight, то ты должна ответить мне!

    Отвечать я снова не стала. Эмоции настолько захлестнули меня, что я не знала, как упорядочить их сначала в голове, а потом изложить в том формате, что предлагает почтовая переписка. Я решила позвонить.
    В то время у нас дома не было телефона, поэтому сделать звонок было довольно-таки проблематично, но телефон был у соседки, пожилой и очень доброй бабули, которая очень кстати уехала куда-то отдыхать. По своему обыкновению, перед отъездом она оставила нам ключи от квартиры на случай непредвиденных обстоятельств. Я решила, что время пришло, потому что обстоятельства оказались более чем непредвиденными.

    Мы говорили долго... Из содержания разговора мне стало известно, что мои догадки подтвердились, а надежды не обратились в пепел - он был таким, каким я нарисовала его. И откуда мне было знать, что Каин играл на крыше, что его волосы - флаг свободы - были на самом деле цвета ночи? Он был борец - борец за истину, справедливость, за то самое Светлое Будущее, наступление которого мне так хотелось скорее приблизить и не разрушать. Тогда я еще была созидателем.

    Дальше все было постоянно - стабильная переписка, в неделю по два письма, иначе мы начинали сходить с ума. Менялся только формат как в написании, так и в оформлении. Это была и старая почтовая бумага, и аккуратные тетрадные листы, обожженные альбомные... Это были стихи, проза, цитаты любимых писателей, философов, поэтов-песенников... он учил меня играть на гитаре, посвящал в Легионеры, делился настроением, мыслями, чувствами. Правда, тогда я не понимала, что чувствами... Для меня все являлось лишь творческой игрой воображения.
    Но ни слова о себе! Это не было условием, это было фактом, своеобразной установкой. Мы играли, но игра оказалась единственно верной возможностью узнать друг друга так, как не знал нас ни один из наших самых близких друзей.
    Мы стали Братом и Сестрой. Посвящение прошло опять же по переписке, ведь встретиться - по моей вине - не получалось. Саша везде и всюду был со мной, вряд ли бы он подошел с должным пониманием к решению данного вопроса, поэтому я и не стала ни о чем говорить и ничего объяснять.

    Мир 260, где мы встретили друг друга, неуклонно разрастался. Приходили люди с новыми никами, интересными судьбами, прогрессивными идеями. Но более всего привлекало творчество. Теперь коллекционирование купонов и старательное выведение букв, складывавшихся затем в печатные строки, приносило мне радость. Возникавшее чувство единения после прочтения всех материалов рубрики было не сравнимо ни с чем. Я - и, думаю, все население нашего мира - радовались тому, что место, где теперь живет Свет, создано современниками, ровесниками, жителями родного города, с которыми можно поговорить, поделиться частью себя.

    С тех пор появились встречи "записочников", о которых я узнавала из газеты. Но мой мир теперь перенесся в переписку с Каином. Так незаметно пролетела зима.

    А весной он зашел ко мне в гости.
    Нет, мы не встретились. Он был для меня несмотря ни на что все же иллюзией. Возможно, поэтому так и сложились обстоятельства. Было слишком рано, еще не время.
    Время пришло осенью. Наверное, нужно было пройти ровно году или моей решимости и возможностей не хватило для того, чтобы позволить встрече произойти раньше.
    На улице стояла ветреная погода, обычная для осенней поры. Запах осенних костров украшал природу, воздух от этого становился насыщенее и объемнее.
    Я захотела увидеть его теперь, потому что для меня он - Осень. Осень самая светлая с легким оттенком грусти, как осенний листопад, когда встречаешь его не один.

    Я позвонила в дверь квартиры, где так давно поселились мои эмоции, куда уже в течение длительного времени заходили в гости почтовые конверты с моими письмами.
    Дверь открыл Каин. Он был к клетчатой рубашке, а немного растрепанные волосы создавали образ вольного художника. Глаза не выдали удивления, а, может, он был готов к этой втрече, хотя голос чуть слышно дрожал.
    Мы пошли гулять. Четкость маршрута отсутствовала, мы просто шли, смотрели под ноги, общались...
    Он говорил так тихо, что мне приходилось замедлять шаг, чтобы исключить стик каблуков, который мог заглушить слова... Слишком тихо... Но рядом с ним было тепло, несмотря на то, что холодный осенний ветер буквально продувал насквозь...

    Как-то быстро сошло все на нет. Видимо, суждено нам было жить в мире писем. И мы жили в нем.

    Но время не стояло на месте. Через какое-то время Саши в моей жизни не стало, появился Андрей - музыкант, поэт, человек, безусловно, интересный и неповторимый. Каин женился, мы периодически встречались вчетвером, но общение было не таким содержательным, каким отличалось наше общение по переписке, откровенности и искренности в котором было явно намного больше.

    А потом у Каина и его супруги родился сын, а я вышла замуж и уехала в Германию. Было жаль.

    Из странной, но моей России
    Уеду я к далеким немцам,
    Но ты, кто правит моим сердцем,
    Твоя пусть память не остынет.

    Не забывай меня, мой Брат,
    Но грусть пусть в сердце не живет.
    И, если я вернусь живой,
    Я знаю, ты мне будешь рад.

    Храни же память обо мне
    При свете, сумрачной луне...
    В таинственном чужом лесу,
    Куда я души принесу...

    Будь даже там всегда со мной,
    Но знаю - я вернусь домой!

    Мой муж был хорошим человеком - порядочным, добрым, отзывчивым, щедрым и общительным. На этом, в общем-то, все и заканчивалось... Мы были слишком разными по состоянию души, как лед и пламень, что и привело впоследствии к разногласиям, непониманию, ссорам и обидам.
    Противоположности, безусловно, притягиваются, но все же должно быть какое-то связующее звено, невидимая нить, которая удерживает людей на расстоянии вытянутой руки, если даже они находятся очень далеко друг от друга - общность и единение... У нас же не было ни того, ни другого. А загадка, привлекшая в самом начале, ушла, не оставив после себя ни тени привязанности... Ничего, кроме воспоминаний и сожалений.
    Жаль только, что все так несвоевременно прояснилось.

    Это лишь наброски. Лучшее место хранить записи. Для меня. Я продолжу, но не сегодня. Не нужно читать

















































  • МЯСО

  • Мой брат милиционер