• МЯСО

  • Преподобная Александра Дивеевская


  • Мне вновь напомнили строгость матушки Летиции. Это была чугунная женщина, надо заметить: на половину Львица, на половину Дева. Женственная как Венера и хитроумная как Афина. Ооооо, она была скора на расправу, и у неё была тяжелая рука. Смешно сказать, Поццо и всё его семейство ди Борго в одночасье стали нашими врагами, рассказывали, только из-за того, что матушка Поццо, гостившая как-то раз у нас в доме, неудачно вылила ночной горшок... Она располагалась во втором этаже и не глянула вниз, когда выливала естественные отходы... Ну, а вот матушка моя, как раз-таки выглянула из окна в ту самую минуту... Неприятно, что и говорить. Но, когда я узнал, что по этой комической причине ди Борго, и в частности сам Поццо, едва не изрубили в капусту всё наше семейство - честно скажу, мне было совсем не до смеха. На Корсике никто не помнит зла, все только помнят о долге мстить)))
    Впрочем мама Летиция была сурова и с нами, своими детьми. Это я уже в зрелости вдруг понял, что чем суровее она была, тем больше на самом деле любила. А вот когда она однажды в феврале отправила меня спать с мокрой головой из-за того, что я вертелся... или когда она треснула мне по лицу так, что я упал на дорогу, когда я не желал идти в церковь... Тогда мне казалось, что она ко мне не вполне справедлива. Именно поэтому я смолчал, когда она выдрала меня за корзину фруктов и орехов: я знал, что её опустошила сестричка с её подругой, но не сказал матушке. Тогда я уже думал, что лучше принять удар на себя, чем ябедничать. Мне было уже почти 10-ть, я был уже взрослым мальчиком...
    Одного я только никак не могу забыть. Того, как матушка обманула меня тогда... Мы с Полин передразнивали нашу старую бабушку, ходили за ней гуськом, едва передвигаясь. Это жутко нас веселило. Заметив наше баловство, мама Летиция отловила Полину (платьице задрать - дело не хитрое) и выпорола её тут же. Я же под рёв сестры умчался к себе в комнату и покрепче заперся. Вечером матушка ласковым голосом сказала: "Набулио, поди переоденься, разве ты не знаешь, что мы приглашены к губернатору на ужин?" Детское самолюбие вкупе с доверчивостью взыграло во мне, с радостным воплем я бросился наверх одевать свой выходной костюмчик, но... едва я снял штаны, как тут же матушка влетела в мою комнату и так люто выпорола меня, как никогда больше не порола... Я запомнил это навсегда: ощущение праздника во мне моментально было отравлено этим ужасом.
    Я никогда не винил её ни в чём. Просто с того дня меня долго преследовало предубеждение, что она не верит в меня и любит меня меньше остальных. После смерти отца что-то в этой волевой женщине оборвалось: она вдруг постарела, осунулась. Как же она любила его!
    Лишь во время консулата, когда мы с Люсьеном страшно рассорились и она приняла его сторону, я, оказавшись в её объятьях, сказал ей прямо: "Вы любите Люсьена больше, чем меня....". И она так крепко и стакой нежностью прижала меня к груди, что я осознал: она всегда, быть может, только меня одного и любила, в меня только и верила. Она переживала за меня, болела душой. Во время Ста дней она отдала мне все свои сбережения, чтобы я мог собрать армию...
    Сейчас мне очень сложно думать о ней: моя нынешняя матушка спит неподалёку, она так же сурова и справедлива ко мне, потому что так же любит меня и верит в меня...







  • МЯСО

  • Преподобная Александра Дивеевская