• МЯСО

  • дети говорят.


  • "Все - вперед, все - в даль! Идешь -
    не падай, упал - встань, расшибся - не хнычь. Все - вперед! Все - в даль!.."

    Рисунок художника углем на бумаге "Дорога уходит в даль..." заделали в
    рамку под стекло и повесили в моей комнате. В течение ряда лет, утром,
    открывая глаза, я видела дорогу среди деревьев, из-за которых вставало
    солнце, и вспоминала слова художника: "Упал - встань. Расшибся - не хнычь.
    Дорога уходит в даль, дорога идет вперед!" Это были мужественные слова
    мужественного человека. Увечье не победило его - он победил свое увечье. Он
    не растерялся, не пал духом, он не просил милостыню, как просят калеки, он
    работал как мог. Если бы он жил теперь, в наше время, в Советской стране,
    его мужеству, его сильной и умной воле нашлось бы лучшее применение. Но
    тогда, более шестидесяти лет назад, у него не могло быть сознания, что он
    хоть чем-нибудь нужен людям. Может быть, оттого его тогда обрадовало, что
    кто-то хочет приобрести его рисунок, что девочка с бантом на кудлатой голове
    смотрит на него с уважением и восторгом. Художник сказал мне свои
    замечательные слова, как напутствие, а я запомнила их на всю жизнь - как
    завет воли к сопротивлению.
    Ох, как пригодились мне в жизни эти слова!

    ****

    « – Папа, – говорю я тихонько, – какой дом, Юзефа говорит, у тебя будет... в три аршина?

    – Да ну, – отмахивается папа. – Юзефины сказки!..

    – Как же мы все там поместимся?

    – Нет... – неохотно роняет папа. – Я там буду один.

    – А мы?

    – Вы будете приходить ко мне в гости. Вот ты придешь к этому домику и скажешь тихонько – можно даже не вслух, а мысленно: папа, это я, твоя дочка Пуговица... Я живу честно, никого не обижаю, работаю, хорошие люди меня уважают... И все. Подумаешь так – и пойдешь себе...»

    Ох, как «кутят» в этот день труженик-отец, даже не заметивший в вечной своей работе, что в центре города есть такой замечательный сквер. Они никуда не торопятся, отец и дочь, сидят в сквере, поедают бублики и мороженое «крем-брюля». Говорят о разных разностях. ...«Папа обнимает меня, я крепко прижимаюсь к нему. Вероятно, это одна из тех минут, когда мы особенно ясно чувствуем, как сильно любим друг друга...»

    Но именно здесь, в этом месте, писательница А.Я. Бруштейн внезапно прервет свое повествование.

    «Папа мой, папа!.. Через пятьдесят лет после этого вечера, когда мы с тобой “кутили”, тебя, 85-летнего старика, расстреляли фашисты, занявшие город. Ты не получил даже того трехаршинного домика, который тебе сулила Юзефа, и я не знаю, где тебя схоронили. Мне некуда прийти сказать тебе, что я живу честно, никого не обижаю, что я тружусь и хорошие люди меня уважают... Я говорю тебе это здесь».

    Вот и все. Помолчим немного. Подумаем о том, как это просто, в сущности: живу честно. Тружусь. Хорошие люди меня уважают... Вот так они уходят от нас, наши старики, бесстрашно, бестрепетно делая последние свои шаги в неизвестность. Унося с собой, как секреты редчайшего мастерства, опыт истового труженичества, безукоризненной порядочности, высокой культуры. Как удержать все это, как сохранить?..


















  • МЯСО

  • дети говорят.