• переливные календарики, wishlist

  • переливные календарики, 1982


  • Откуда взялась такая мысль, он уже и сам толком не помнил. Зачем именно ему это понадобилось и с чего всё началось – это тоже уже успело основательно заблудиться на тротуарах памяти. Что он помнил и знал наверняка – ему надо, во что бы то ни стало, рассказать. А после того, как расскажет, рассказать опять. И снова.

    Куда-нибудь, где смогут увидеть как можно больше людей, забраться туда – такая пришла мысль номер один. Рекламный щит, например – чем не место внимания многочисленных человеческих сознаний? Рекламные щиты, однако, проявили на редкость непреклонную несговорчивость. Все, как будто заранее договорились или действовали по какой-то инструкции, предполагающей некий стандартный в подобных обстоятельствах набора ответов, говорили в один голос про плотный график, суровую конкуренцию и вообще время-деньги. Максимум, о чём удалось договориться – рекламный щит на не самой оживлённой улице согласился пустить его к себе, но только на пару дней и при условии, что центральное место на щите будет по-прежнему занимать картинка, а в его распоряжении – небольших размеров буквы.

    Эффект оказался каким угодно, но только не хотя бы близко похожим на то, чего он ожидал – практически все, кто сколько-нибудь задерживал взгляд на щите дольше того времени, что требуется на разглядывание картинки, делал это не больше по времени, чем занимает прочитать слоган, венчающий картинку. О том, чтобы прочитать то, что было надо ему, чтобы прочитать Содержание, речь не то, чтобы совсем… хотя да, именно совсем не шла.

    Нужно такое место, которое люди предрасположены разглядывать внимательно, в течение времени, которого будет достаточно, чтобы рассказать Содержание – такой был вывод из первого опыта и по совместительству идеологическая основа для мысли номер два – забраться на граффити известного уличного художника. Viva la актуальное искусство! Вообще говоря, мысль номер два в исходном варианте обладала куда большей скромностью, и речь, конечно же, не шла об одном из самых востребованных художников чуть ли не в масштабах всего мира. Но так уж сложились обстоятельства, что очередная реализация творческого потенциала граффитиста нашла пристанище как раз на стене дома через дорогу, напротив того места, где стоял рекламный щит имени мысли номер один. Это тот час было расценено как не меньше, чем знак свыше, а уж когда выяснилось, что граффити совсем не против того, чтобы на его рабочей поверхности некоторое время поприсутствовала заветная надпись с Содержанием – тогда предвкушение, что теперь-то дело в кармане, сменилось наитвердейшей из уверенностей, что шансы триумфально достичь задуманного достигли неприлично больших размеров. И действительно, работа художника, как обычно, привлекла значительное внимание, люди подолгу рассматривали творение, обсуждали нарисованное, социальный подтекст, концепции современного искусства, тот концептуальный протест, о котором автор хотел заявить миру с помощью своей картины, и так, в частности, гениально подобрал для этих целей все элементы граффити, даже вон та надпись как органично смотрится с точки зрения общей композиции.

    Но что такое? Почему-то практически никому в голову не приходило, что тот самый текст – он сам по себе; что ему надо, что его попробовали прочитать без всей той социальности, протеста и концептуальности. Безнадёжно прождав несколько недель, что кто-то обратит на него внимание и не добавит при этом что-нибудь глубокомысленное про концептуальность, он, наконец, пришёл к мысли, что настало время менять место дисклокации и начинать работать в направлении мысли номер три. Выслушав сто пятьдесят седьмой концептуальный комментарий, он расстался с граффити полный решимости уж в следующий-то раз ни за что не промахнуться со стратегией.

    Может быть, все эти щиты и разрисованные стены – просто не тот формат? И чтобы достичь желаемого, нужно мыслить как-то принципиально иначе? И что там, кстати, говорят про новые технологии? Да, новые технологии – вот где ключ к решению, нужно идти в ногу со временем, мыслить по-новому и в то же время глобально – такого содержания была мысль номер три. Где ещё можно охватить настолько массовую аудиторию, как в Интернете? Собрать всех актуальных уличных, да и вообще художников современности, вместе со всей их концептуальностью - разве также часто к их творчеству обращаются люди, как к Интернету – следовало продолжение мысли номер три. И даже если рассказать Содержание не всем, чего уж там, а только каждому десятому решившему подсоединиться к всемирной электронной сети, то какая же всё равно громаднейшая толпа народу это получается?! Рассказать всему миру, писать, например, хотя бы письма. Да, точно! Бесчисленные письма, каждому человеку – по рассказу о Содержании, пользуйтесь, не за что.

    Но что за наваждение?! Уж не преисполненный ли это чьим-то анонимным [сил мировой несправедливости?] коварством заговор? Те письма, которые в обход блокирующим рассылку сообщений системам борьбы с какой-то там говядиной всё-таки попадали к адресатам, либо сразу удалялись, либо пренебрежительно прочитывались через абзац без даже крошечного намёка на то, что смысл Содержания полноценно приземлится в сознании.

    Снова неудача. Эх, если бы только можно было попасть в мысли людей напрямую; знать бы ещё только, как это вообще – напрямую. Обильно фаршированное разочарованием послевкусие попыток рассказать Содержание звучало как-то так.

    …Но неужели это вообще из области непретворимых в кусочек реальности вещей? Ощущение, что решение не просто существует, но и всё это время находится где-то в непосредственной близости, чуть ли не дразнит своей осязаемостью – такая мысль настойчиво не желала покидать стан систематически заявляющих о себе идей. Разгадка где-то рядом, нужно только нащупать, обратить взор по сторонам, или даже внутрь себя, если уж на то пошло. И правда… Ответ – в самой его природе, мысль – на этот раз точно должно сработать – номер четыре звучала именно так. Как это только раньше такое не придумалось?! Надо было с этого начинать! Путь его лежал на пачку чая.

    И ведь сработало. Ведь если хочешь рассказать о себе, о своём Содержании, и при этом ты – Рецепт, как правильно заваривать чай, то где для тебя лучшее место, как ни на пачке чая. Вот человек, который решил отведать чашку, а то и три ароматного напитка, обзаводится для этих целей пачкой заготовительного материала, и тут ему в голову приходит мысль-сомнение: а как же всё-таки правильнее будет организовать появление чая? Может быть, есть какая-нибудь инструкция? Есть, пожалуйста – полноценный Рецепт. Вот чем он всё это время хотел поделиться с миром, что явственно таилось за строками его Содержания: «Для получения вкусного и ароматного чайного настоя…».

    Но, и наличие этого «но» Рецепт [после стольких усилий всё-таки обретший пристанище на картоне пачки приличного хорошо покупаемого чая и пользующийся там столь желанным вниманием – его не только довольно часто читали, но и временами даже делали так, как говорилось в его Содержании] пытался по началу не замечать, ругая себя в категориях понятий «зажранности» и «сам-не-знаешь-чего-хотения», что-то было не так. Мысль, что что-то не на своём месте всё чаще обретала формы мысли о том, что он не на своём месте, не там, где ему на самом деле хотелось бы быть. С каждым днём мысль грызла всё сильнее, больше стало бросаться в глаза, что заваривающие чай в соответствие с Содержанием, делают это как-то небрежно, между делом, зачастую без должного почтения к благородному напитку, к его культуре. Что бы это ни было, непомерно разросшееся самомнение, или какие-то основательно заряженные иррациональностью надуманные наивные иллюзии – с каждым новой чашкой небрежно заваренного «чайного настоя» оно всё больше высасывало из него спокойствия и удовлетворения нынешним положением вещей, положением Рецепта на яркой пачке популярного чая. И как-то раз он ушёл.

    Думать мысль номер пять как-то даже не хотелось. Если уж даже пачка чая – где он был на виду и относительно хорошо востребован - ему чем-то не угодила, то что вообще могло угодить? Если бы только люди читали его и проникались тем почтением к Чаю, каким был пронизан он, в каждом слове своей довольно официально и даже сухо звучащей рецептурной формулировки… Проникались хотя бы иногда уважением к ароматному настою чайной истории, удивительному пути Чая сквозь века и времена, к атмосфере чайности…

    …Мысль номер пять привела Рецепт на крышку – не наружную, с названием и поделившимися частью краски со временем узорами, а внутреннюю [что за банка всего с одной крышкой!] – жестяной коробочки, 1938 госта. Причём не просто коробочки чая, а марки «Чай грузинский», самого что ни на есть первого сорта. Чтобы соответствовать «пачке», Рецепт нацарапал на центральной части своего текста потёртость от пальца, стремящегося зацепиться за ручку, с помощью которой открывалась внутренняя крышка. Теперь техника подсчёта людей, знакомящихся с его содержанием или хотя бы имеющих возможность это сделать, перестала подразумевать оперирование с хоть сколько-то большими числами. Но среди тех, кто всё-таки добирался до внутренней крышки жестяной банки Грузинского первого сорта гост-1938 чая, временами попадались такие, кто разделял чайное уважение, хотя бы отчасти. Мысли, начиная с номера шесть, касались смены местоположения лишь в профилактических целях; может быть, как-нибудь потом… А сейчас пора снова наполнить банку душистыми комочками сухих чайных листков.

    P.S.: http://teatips.ru/index.php?act=2&id=491&dep=35


  • переливные календарики, wishlist

  • переливные календарики, 1982