• именины: календарь именин на год

  • Чтобы духовная жизнь была в радость.


  •  

    Хотелось написать рассказ. Сегодня ночью было настроение, а без настроения, как известно, никуда ведь.
    Ну вот написал. А в следущий раз напишу ещё лучше. Да, я думаю я могу (на)писать лучше.

    Исаак ворочился.
    Уже второй месяц он ложился спать на голую землю, и каждый раз пробуждался в течении часа. Глаза сами закрывались пока тело окутывалось
    в спальном мешке и Исаак проваливался в бесконечную бездну, которая напоминала операционный стол, запах наркоза и гулкий голос врача. Но сон был
    не долгосрочным и поверхностным. Исаак просыпался от шороха в ночи, от сонного кашля солдат, от запаха сигареты, которую курил часовой. Вот и теперь
    после того, как сержант перевернулся со спины на бок Исаак проснулся и никак не мог уснуть. Лунный свет бил в лицо, а гдето неподалёку гудел монотонный храп.
    Уже более месяца им приходилось спать вповалку. Офицеры с рядовыми. ефрейторы, сержант, два врача и девушка. Все жались друг к другу, чтобы спастись от
    холода и непомерной тоски по дому.
    Исаак вздохнул.
    Будь, что будет завтра, но ежели не удаётся уснуть - ворочиться и мучать себя нет смысла. Он
    приподнял край спального мешка и осторожно, чтобы не разбудь сержанта, выскользнул в ночной холод. Тело пробил озноб. Исаак накинул на себя куртку.
    Сержант почувствывав, что вторая половина спального мешка оказалась пуста, свернулся калачиком и урылся в глубины доступные лишь землянным червям.
    Исаак слышал тихие посапыванья доносившиеся из их общей постели, и поймал себя на том, что испытывает отвращение и жалость к этому человеку.
    Исаак вновь вздохнул.
    позавчера он спас этому человеку жизнь, кинув дымовую шашку прямо ему под ноги, когда по ним вёлся прицельный огонь двумя снайперами. В тот день он потерял
    трёх человек. Двум прорвало конечности, и их переписали в госпиталь. Третьему пуля попала в шею. Исаак жалел, что шашка была только одна. И если уж пошло
    на то, то лучше б выжил тот парень, чем эта свинья в его спальном мешке. исаак наклонился и поднял с земли свой автомат. Он перекинул через шею ремешок и
    направился к костру. Холод гнездился в лёгких. Холод гнездился в ботинках. Холод ходил ходуном по всему телу, дурманя разум. Исаак осторожно шагал пытаясь
    нинакого не наступать и автомат, как бы вторя его шагам бился по спине.
    На большом камне подле костра съеживащись и замкнувшись сидел человек. Он окутался в шерстенную подстилку и держал руки над огнём. Не каждую ночь разрешалось
    разводить костёр. наоборот. Сегодняшняя ночь была практически исключением, и человек похоже с охотой пользовался всеми его благами. Пахло картошкой.
    Пахло кофем. Автомат и каска человека переливались оранжевым и жёлтым, словно море на закате. Исаак подошел ближе. Он не знал солдата по имени, но знал в лицо.
    Это был один из двух фельдшеров приставленных к его отделению после того, как снайпера продырявили трёх его ребят. Исаак обогнул костёр и протянув
    руки к огню встал напротив солдата. Солдат поднял голову. У него было молодое, бритое лицо ещё пока не тронутое грязью и ссадинами. Не отрывая глаз от Исаака он
    кивнул.
    - Тебя когда меняют? - спросил Исаак.
    - Скоро. Через 10 минут пойду будить следущего.
    Исаак задумчиво кивнул. Тепло костра пощипывало ладони и дым въедался в глаза. Исаак присел на корточки. Фельдшер пристально всматривался в его лицо,
    повидимому изучая шрам проходивший под левым глазом. Исаак потёр руки и приблизил лицо к огню, позволяя теплу разлиться по лбу, щекам и шее.
    - Не спится? - спросил фельдшер.
    Исаак покачал головой.
    Фельдшер поднял маленький котелок стоявший в его ногах и протянул Исааку.
    - кофе? - неуверенно спросил солдат.
    Исаак принял котелок и подув на него сделал маленький глоток. Кофе был горкий. Но достаточно крепкий и горячий, чтобы прогнать холод.
    Фельдшер вынул из кармана алюминевую ложку и протянул Исааку.
    - вот. Пейте ею. А то губу обожжете.
    Исаак примостил котелок в углях у самого костра, а ложку засунул в карман.
    - Спасибо. Ты можешь идти, я покараулю. - сказал Исаак и уставился в огонь, показывая всем своим видом, что не прочь бы остаться один.
    Молодой фельдшер снял каску и из карманчика со внутренней стороны достал сложенный в несколько раз лист со списком вахтёров.
    - Хорошо. Вот. - сказал он, и протянул лист Исааку. Исаак взял лист и положил в нагрудный карман не отрывая взглядя от огня.
    - Хорошо... - повторил фельдшер, - спокойной ночи.
    - Спокойной. - кинул Исаак. Молодой фельдшер встал, и положив подстилку на камень направился к своему мешку.
    - а! - он резко развернулся треся перед собой пальцем. - минут десять назад, какойто парень понужде пошел. вон туда. - он повернулся и кивнул
    в сторону кассиопеи. - я ему фонарик дал. он просигналит пять раз, как возращаться будет.
    Исаак кинул вгляд в том направление, в котором указал фельдшер, но не увидел ничего, кроме чёрных силуэтом деревьев.
    - Тебя как зовут кстати? - спросил он.
    - Ицик, командир, но...
    - Исаак. Просто Исаак. - отрезал его Исаак.
    - да... но все называются меня Васерман. - закончил фельдшер.
    Исаак улыбнулся. - Давай, Васерман. Спокойной.
    - Спокойной, Исаак. - сказал Васерман и растворился во тьме.
    Исаак вздохнул.
    думается хороший парень. да, хороший. не наш то сразу видно, но и не сынок мамаши.хоть и с тыла. наверно служил в клинике. да, в клинике наверно.
    ну и времечко, ну и времечко.
    что ж такое то, что ж такое...
    Исаак достал ложку и отхлебнул из котелка. глоток тепла разлился по телу и Исаак услышал как бьётся его сердце. Словно бабочка в горсти. Тихо и трепетно.
    Он вспомнил мальчика, который погиб позавчера. Вспомнил гримасу удивленья и отчаянья застывшую на его лице. Вспомнил кровь, сначала бившую фонтан, а затем
    лишь слегка выплёскивающуюся из шеи. словно сердечные приступы рвоты. маленький вулканчик жизни, которые всё не переставал извергаться. а потом утих.
    когда остановилось сердце.
    Исаак вздохнул.
    ну и времечко подумал он.
    А звали то его Йосеф Шерман. По имени деда. И дед то у него на войне погиб.
    Исаак глотал кофе и смотрел на огонь. Автомат поблёскивая призрачно оранжевым лежал у него на коленях, и был таким холодным, что Исааку захотелось швырнуть
    его в костёр и смотреть, как он будет обретать сначала истинно оранжевый, а затем ослепительно белый цвет. Но вместо этого Исаак лишь снял с себя ремешок и
    и положил оружие на шерстенную подстилку, которую оставил Васерман, а сам сел на камень, что уже успел впитать в себя спасительное тепло.
    Исаак померк. Холод, словно волчица, продолжал гладать его тело и мысли. Йосеф Шерман всплывал в его сознании, но теперь он был мальчиком лет десяти,
    гоняющим мяч по футбольному полю. Он улыбался и что-то кричал.
    Исааку адски захотелось курить.
    Он вынул из кармана чёрный портсигар. Там была последняя сигарета. Из тех, что им выдали на прошлом привале.
    Тогда он распорядился, чтобы рядовые получили по 10 сигарет на душу, а он и его командиры по четыре. Сейчас глядя на последнею сигарету, его взяла досада.
    Хотябы пять. Да. Пяти бы хватило до следущего привала. Четырёх мало. он достал сигарету и сунул её конец в огонь.
    Может позаимствую у сержанта. но эта же сволочь душу удавит - не даст. Хоть и терпеть не может табачный дым, как пить дать скажет, что выкурил. А сам
    променяет у солдат на кофе или носки. Об заклад бьюсь.
    Исаак хмурясь смотрел на блеклое мерцание сигареты. Затем он вздохнул. Затем он затянулся. Он сделал глубокий вдох, так чтобы дым заполнил все закаулки его
    окоченевших лёгких, и выдохнул. Мерно, неспеша. В голове у Исаака слегка помутнилось. Йосеф Шерман уже не гонял мяч по футбольному полю, а сидел обхватив
    голову над заключительным экзаменом по статистике. Вокруг него сидело человек 20. Каждый за своим столиком, но только Йосеф делал экзамен. Да, он рассказывал.
    Весь класс уже давно сдал свои листы, и им приходилось ждать пока Йосеф врубится, как говорили его друзья, что и как. Затем Йосеф узнает, что он получил
    самую высокую отметку в школе. Да, так он рассказывал.
    Дым всё уносился и уносился в даль. Исаак всё уносился в свои мысли.
    Вдруг Исаак дрогнул. Где-то совсем близко послышались шаги. Исаак схватил оружие и вскинул голову, пытаясь уловить во тьме любое движение.
    Этот человек не привык бывать пойманым в расплох, и теперь он гнусно укорял себя, чуть ли не посылая собственную мать. Но вот он заметил тень, силуэт,
    в пятнадцати или около того, в каске и в боевом жилете, и как ему показалось сигналющию фонариком. Да, вот ещё одна вспышка. Исаак опустил автомат и прищюрился.
    Человек продолжал идти и сигналить фонариком. Наконец он вышел к костру и поднял руку в приветствии. Исаак кивнул.
    - Как дела, Лейбо? - улыбнулся Исаак.
    Человек сел по другую сторону костра, где прежде примостился Исаак, и пристально посмотрел на своего взводного.
    - Да так, сам знаешь. - он покачал головой, и перевёл взгляд на языки пламяни.
    - Ты почему не спишь, приятель? - прищурившись поинтересовался Исаак.
    - не спится как-то, знаешь.
    - уменя тут кофе горячий, разопьём? - сказал Исаак настолько ласково, насколько был способен.
    Лейбо посмотрел на котелок.
    - нет спасибо, дружище. - какаято всеобъемлющая грусть прозвучала в его голосе. какаято неимоверная тоска. Да так что Исаака взяла дрожь.
    - Лейбо, что такое? - Исаак говорил шепотом. Перед ним сидел не Лейбо, а Иосеф Шерман. С порванной шей и стекляными глазами.
    - Знаешь, - Лейбо, как лунатик пялился в огонь - я вот тут думал, а что по-русски смерть?
    Исаак молчал. Пепел как снежинка упал ему на ботинок. Иосеф Шерман обрёл голубой цвет. Его нос был покрыт зелёно-белой плесенью, а глаза налиты кровью.
    - Смерть, - продолжал Лейбо, - это когда нет сигарет! - последние слова он чуть не прокричал. Высёлая улыбка сияла на его лице.
    - Дай сигаретку, друг! а? - что-то безумное плясало в его глазах.
    Исаак молчал. Перед ним снова сидел Лейбо и пялился на него.
    - Лейбо, - наконец сказал он. - эта моя последняя.
    Он поднял руку с сигаретой, от которой остался практически один фильтр. в какомто отчаянье он показал свой портсигар, в котором небыло ничего, кроме крупиц
    табака.
    - понимаю. - протянул Лейбо. его лицо вновь приняло задумчивую и грустную окраску.
    с минуту оба погрузились в тишину. Исаак недоумевая смотрел на своего солдата. Лейбо пялился в огонь.
    Вдруг Исаак ударил себя по ноге - ДА ЧТО С ТОБОЙ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?! - процедил он сквозь зубы, словно змея.
    Лейбо поднял глаза и Исаак увидел, как слеза прокатилась по его щеке. - Вот, - сказал он.
    Лейбо вытащил из кармана тонкий лист бумаги и протянул Исааку. Лист пожелтел от пота и казалось, что он вот вот распадётся и исчезнет.
    Исаак читал про себя:

    "Дорогой, Ави. Мне горько и больно от того, что тебе сейчас предстоит прочитать. Но не написать тебе я не мог.
    Помни, что ты мой сын и я люблю тебя. Я молюсь каждый день, каждую минуту каждого дня, чтобы ты вернулся ко мне. Ты самое дорогое, что уменя есть.
    ты единственное, что уменя осталось.
    Ави, сегодня утром Лина умерла. Она скончалась в нашей больнице не приходя в сознание. Она НЕ МУЧАЛАСЬ. Её дом рухнул после вчерашнего налёта.
    Мы все скорбим по ней. и по тебе.
    Возращайся к нам, Ави. Я жду тебя мой мальчик.

    Александр Лейбович"

    Читая письмо Исаак мрачнел на глазах. Веки его начали дражать. Руки начали сдавать. Пот выскочил на ладонях. Сердце так громыхало в груди, что казалось,
    будто оно вот вот сорвётся. Трясущейся рукой Исаак отдал письмо Лейбо.

    - Один из фельдшеров принёс его с собой. Кажется Васерман, - Лейбо усмехнулся и слеза скатилась по его щеке, оставляя за собой прозрачный ручеёк - Ну и
    кличка, скажи!
    Исаак сидел и смотрел не в силах выговорить ни слова. Да и что ему было сказать?
    - Знаешь, я её любил. - Лейбо смахнул ещё одну слезу, уже начавшую бежать по проторенному пути.
    - Ну дак что по русски смерть, Исаак? - всхлипнул Лейбо -
    Вот знаешь, я готов умереть за каждого из вас, Исаак. За любого! Не моргнув. Вот позавчера, знаешь. ты сам видел. - Да Исаак видел. Видел, как Лейбо
    выносил своих товарищей одного за другим с линии огня. Как пули свистели вокруг него, а он всё возращался и кидал их одного за другим, одного за другим
    на свои узкие плечи и выносил их из того ада. Да, Исаак видел.
    - За каждого, - продолжал Лейбо, - но знаешь... жить я был готов только ради неё.
    Исаак почувствывал, как по его собственной щеке стекает слеза. Ему хотелось что-то сказать. Нет. Ему хотелось обнять Лейбо и держать его, пока эта чёртова
    война не подойдёт к своему чёртовому концу! но не из тех он был, и Лейбо был не из тех. Исаак сглотнул слюну.
    - Лейбо... На следущем привале... это завтра Лейбо... Ты уедешь от сюда. Богом клянусь - уедешь!
    Они смотрели друг на друга сквозь языки огня. Исаак жаждал сказать ещё что нибудь, но больше ему было нечего сказать, да и не из тех он был. Как же он
    проклинал себя, за то, что он не взял ещё одну сигарету. Рядовым - десять на душу, остальным по пять. А следущий взвод обощелся бы и девятью.
    Он невольно прикусил губу.
    - Исаак, дружище, иди поспи, а? Дай мне побыть одному, а?... Знаешь, мне надо побыть одному... давай сюда список, и иди поспи... скоро подъём...
    а я то, я то завтра уеду, мне можно и не спать, знаешь? а?
    Исаак опустил голову и ещё раз посмотрел на огонь, который продолжал плясать свой сумашедщий танец
    - Лейбо, мне безумно жаль...
    - Не бери в голову, дружбан, - Лейбо улыбался, - мне просто надо побыть одному.
    Исаак твёрдо знал - завтра он отправит Лейбо в тыл. Разрази его гром, он перестреляет всех шофёров, если те не захотят брать Лейбо с собой, и сам увезёт его
    на базу.
    Исаак вздохнул.
    Он вытащился список из нагрудного кармана и передал его Лейбо. Затем он взял автомат за рукоять и отвернувшись быстро зашагал к своему мешку.
    Стояла непроглядная тьма. Его взвод спал вповалку. Солдаты жались друг к другу пытаясь спастись от холода и непомерной тоски по дому.
    вот он услышал знакомое посапыванье своего сержанта.
    Да, я пойду спать, подумал Исаак. А завтра, завтра.
    Он положил автомат возле мешка, а сам лёг набок укрыв лишь бок и спину. предпочитая не будить сержанта, позволив ему насладиться своим покоем, который
    было практически не возможно найти никому на этой чёртовой войне.
    Исаак вздохнул.
    Он думал об огне и снеге.
    Затем прозвучал выстрел. Не услышав второго, как продиктовано протоколом, Исаак понял его значение и закрыл веки. Они, словно замкнутые контакты,
    отключили сознание и Исаак погрузился в непробудный сон.
     

     



















































































































































  • именины: календарь именин на год

  • Чтобы духовная жизнь была в радость.