• “Пересказ”. (Вольный цикл)

  • Я, Сурок и 17 июня


  •  ... Познакомились мы в шестьдесят третьем году. Это случилось так.
    У меня была комната с отдельным входом. Окна выходили на помойку. Чуть
    ли не каждый вечер у меня собирались друзья.
    Однажды я проснулся среди ночи. Увидел грязную посуду на столе и
    опрокинутое кресло. С тоской подумал о вчерашнем. Помню, трижды бегали за
    водкой. Кто-то высказался следующим образом:
    "Пошли в Елисеевский! Туда - метров триста и обратно - примерно столько
    же..."
    Я стал думать о завтраке в неубранной комнате.
    Вдруг чувствую - я не один. На диване между холодильником и радиолой
    кто-то спит. Слышатся шорохи и вздохи. Я спросил:
    - Вы кто?
    - Допустим, Лена, - ответил неожиданно спокойный женский голос.
    Я задумался. Имя Лена встречается не так уж часто. Среди наших знакомых
    преобладали Тамары и Ларисы. Я спросил:
    - Каков ваш статус, Лена? Проще говоря, каков ваш социум эр актум?
    Наступила пауза. Затем спокойный женский голос произнес:
    - Меня забыл Гуревич...
    Гуревич был моим знакомым по книжному рынку. Года два спустя его
    посадили.
    - Как это забыл?
    - Гуревич напился и вызвал такси...
    Я стал что-то припоминать.
    - На вас было коричневое платье?
    - В общем, да. Зеленое. Его порвал Гуревич. А спала я в чьей-то
    гимнастерке.
    - Это моя армейская гимнастерка. Так сказать - реликвия. Будете уходить
    - снимите.
    - Здесь какой-то орден...
    - Это, - говорю, - спортивный значок.
    - Такой колючий... Спать не дал мне...
    - Его, - говорю, - можно понять...
    Наконец-то я вспомнил эту женщину. Худая, бледная, с монгольскими
    глазами.
    К этому времени рассвело.
    - Отвернитесь, - попросила Лена.
    Я накрыл физиономию газетой. Тотчас же изменилась акустика. Барышня
    проследовала к двери. Судя по звуку - надев мои вельветовые шлепанцы.
    Я выбрался из-под одеяла. День начинался странным и таинственным
    образом.
    Затем неловкая толчея в передней. Полотенце вокруг моих не очень тонких
    бедер. Военная гимнастерка, не достигающая ее колен...
    Мы не без труда разминулись. Я направился в душ. После душа в моей
    жизни наступает относительная ясность.
    Выхожу через три минуты - кофе на столе, печенье, джем. Почему-то
    заливная рыба...
    К этому времени Лена оделась. Античная прореха у ворота - след
    необузданной чувственности Фимы Гуревича - была ей к лицу.
    - Действительно, - говорю, - зеленое...
    Мы завтракали, беседуя о разных пустяках. Все было мило, легко и даже
    приятно. С какой-то поправкой на общее безумие...
    Лена собрала вещи, надела туфли и говорит:
    - Я пошла.
    - Спасибо за приятное утро.
    Вдруг слышу:
    - Буду около шести.
    - Хорошо, - говорю...
    Мне вспоминается такая история. Шли мы с приятелем из бани.
    Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем:
    - В чем дело?
    А он говорит:
    - Вы не помните, когда были изданы "Четки" Ахматовой?
    - В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство "Гиперборей",
    Санкт-Петербург.
    - Спасибо. Можете идти.
    - Куда? - спрашиваем.
    - Куда хотите. - отвечает. - Вы свободны...
    Меня поразила тогда смесь обыденности и безумия. И в этот раз примерно
    такое же ощущение.
    - Буду, - говорит, - около шести...
    А у меня было назначено свидание в пять тридцать. Причем не с женщиной
    даже, а с Бродским. Далее - банкет по случаю чьей-то защиты.
    Звоню, отменяю свидание. Банкет игнорирую. Мчусь домой в такси. Надо
    бы, думаю, вторые ключи заказать.
      Жду. Приходит около шести. ... 

    Довлатов. "Наши"












































































  • “Пересказ”. (Вольный цикл)

  • Я, Сурок и 17 июня