• Безымянный 8564

  • DECODE в Гараже


  • Техника Шопена необычайно красива. Интересное описание дает Кароль Микули в предисловии к собранию его сочинений. Он говорит, что Шопен обладал исключительно вышколенной, в совершенстве владеющей инструментом техникой. Во всех видах туше его гаммы и пассажи были непревзойдены, даже сверхестественны. Под его руками роялю не надо было завидовать живому дыханию скрипки с ее смычком или духовым инструментам. Как прекраснейшая песнь, сливались воедино удивительные звуки.
    Не столь крупная, как в высшей степени гибкая, настоящая рука пианиста давала ему возможность исполнения гармоний и широких пассажей... Отсутствовало заметное минимальное усилие. Полная свобода и легкость характеризовали его игру. При этом звук, который он извлекал из инструмента, всегда, особенно в cantabile, был гигантским; в лучшем случае только Фильд мог сравниться с ним. Мужская благородная энергия была энергией без грубости, а хрупкость — хрупкостью без жеманства. При всем том его исполнение всегда было масштабным, целомудренным, благородным и иногда даже чрезвычайно строгим и сдержанным!..(с)
    Фортепианное сочинение требует особенно тонкого исполнения: мягких, свободных рук, «мечтательных» пальцев. Искусство светотени не выносит резкого освещения, грубой, долбящей, как гвоздь о доску, молоточ-ковой техники или ударной пальцевой манеры. Оно требует виолончельной протяженности, «высасывания» звука, подобно узорам и расширениям староитальянского вокального искусства. Кантилена должна быть гибкой — мелос струиться и расцветать, как мечтательные водяные розы в тени каштанов. Все должно быть поэзией, пением и душой. Все должно быть подчинено мелосу. Лишь басы кое-где слегка акцентируются, чтобы помочь ощутить гармоническую или ритмическую грацию. Стиль Шопена стремится больше к теневому наброску. Пассажи и гаммы нужно воспринимать соответственно поэтической идее — то как солнечную пыль, то как синеватый аромат падающих теней, то как журчание родника, или туманное «покрывало». Никаких «пассажей», гаммообразных последований. Именно у Шопена все уже живопись, настроение, а не как в классике—формальная пластика. И эта поэзия настроения обусловливает бесконечно изящное туше — технику, похожую на староитальянскую технику mezza voce, чье очарование состоит в чутком намеке на невысказанное, в завуалировании действительного. Вспоминается при исполнении ноктюрнов и техника старых нидерландских художников. Общее — в сильных и определенных красках, побочные детали только намечены, как дуновение или как расплывчатые тени. И все-таки при всех неясностях все ясно! Трудное искусство! Грациозные мелочи воздушны и волшебны, как мода на цветы и ленты 1830 года или стиль французской мебели с роскошными инкрустациями из слоновой кости и перламутра. Балладный и героический «тон» осуществляется мощными движениями рук и плеч, широкими в нарастаниях, с максимальной силой и экстатической экспрессией.(с)




  • Безымянный 8564

  • DECODE в Гараже