• “Тринадцатая Дара” Часть 33

  • “Тринадцатая Дара” Часть 16


  • Излечимая ли болезнь – вещизм? Надеюсь, что хотя бы не наследственная. Мне казалось, что я изменилась, но, прочитав несколько строк четырехлетней давности, я подумала – а могу ли я воспитать действительно стоящих людей?

    Первые год-полтора жизни ребенка мы думаем в основном о его физическом комфорте, а вот потом, когда он начинает говорить и в его суждениях появляется заметная логика, начинается настоящий и пожизненный тест для родителей. И может быть уже даже поздно. Когда-то один психолог говорил мне, что все детские комплексы формируются еще до школы: все, что появляется в переходном возрасте, либо ложится на прочный фундамент, заложенный раньше, либо органично исчезает годам к 20.

    Услышав Катино утверждение: «Папа купит мне машину, и я буду кататься», я была не столько обрадована ее лингвистическими успехами, сколько сбита с толку. «Нет, ты пойдешь на работу, заработаешь деньги и сама купишь себе машину, как папа и мама».  «Нет, папа купит» и побежала - в моих туфлях на каблуках, в которых она передвигается не хуже, чем босиком. Как и все дети, сейчас (в год и 9 месяцев) она еще ощущает себя центром вселенной, но вдруг это не изменится?

    Слава Богу, нам, кажется, удалось приучить ее к труду. Я глубоко убеждена, что с определенного возраста детям не стоит болтаться без дела, а лень – вообще, один из самых разрушительных пороков. Сейчас ее частенько можно застать с салфеткой или тряпкой в руках, смывающей собственные рисунки со стен и подоконников или вытирающей пролитый сок и бормочущей при этом себе под нос: «...сейчас наведем порядок…».  

    Когда Катя начинала ходить и, соответственно, в нашей жизни появилось понятие «детская площадка» передо мной встала задача сделать из нее коммуникабельную, приветливую и дружелюбную девочку, коей я по своей натуре никогда не являлась и коей мне всегда хотелось быть.  

    Я вспомнила, как в юности, начиная работать, я, вынужденная ежедневно инициировать общение с десятками незнакомых, занятых людей, стала бороться с собой и искусственно воспитывать в себе пресловутые communication skills, как принято называть их в резюме.  Теперь я могу с непринужденной улыбкой общаться  на любые темы с людьми в очередях, лифтах, по телефону, и т.д. – но, когда есть настроение. Т.е. все это по-прежнему не мое.

    Пребывая в хорошем настроении, я получаю удовольствие от того, что вокруг нас с Катей скапливаются дети, с которыми мы вместе играем.  Но если настроения нет, я с ужасом отмечаю, что почти ненавижу чужих детей, представляющих собой постоянную угрозу моему ребенку: каждую минуту кто-то кого-то толкает, сбивает с ног, катаясь на качелях и велосипедах, засыпает глаза песком и т.п.

    Возможно ли научить тому, чего толком не умеешь сам? Можно ли быть при этом убедительным?  Ее отец, бабушки и дедушки могли бы стать прекрасными ролевыми моделями, но с ними она общается гораздо реже, чем со мной.

    Но по большому счету, коммуникабельность просто упрощает жизнь и вряд ли говорит о душевных качествах человека, поэтому сейчас моя задача куда сложнее.

    Как внушить ребенку, живущему во вполне комфортных условиях (хотя мы осознанно отнюдь не заваливаем ее подарками, как это делают многие наши знакомые), что действительно необходимо ценить в этой жизни? Как научить вовремя и точно распознавать свои чувства и уважать чужие, жить в соответствии со своей совестью и обыкновенными человеческими ценностями, не заботясь о том, что подумают о тебе другие?  …Особенно, если сам, похоже, не очень в этом преуспел.


  • “Тринадцатая Дара” Часть 33

  • “Тринадцатая Дара” Часть 16